Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Ей бы плевать, ускорить шаг, сесть в «лексус» и умотать, а она остановилась. И в очередной раз отметила, как Бажин двигался. Шел походкой легкой, быстрой. Кажется, пройдет сквозь любую толпу, разрезав ее как нож теплое масло. Вспомнились внезапно собственные слова о его особой чувствительности. Вот и пусть почувствует, что она не расположена к общению.

Настраивалась дать ему отпор, но совсем не ожидала, что он, подойдя ближе, не остановится, а подхватит ее и, словно волной, внесет в гараж.

Совершенно обескураженная его действиями, потеряла дар речи, а Бажин уже прижал ее к стенке.

— Виталя, не трогай меня.

— Неужели мы перешли на «ты»?

— Ты откровенно заявляешь, что хочешь меня трахнуть. Твоя воля, ты бы меня раздел прямо здесь и сейчас. Мне кажется, «выкать» уже не уместно.

Он медленно кивнул, правда, не уточняя, с чем именно соглашался: с тем, что «выкать» неуместно или с тем, что раздел бы прямо здесь и сейчас. Потом долго смотрел в ее блестящие черные глаза, словно что-то искал в них."

"Маша из упрямства не отводила взгляда, и в какой-то момент ее начало подташнивать.

Показалось, что Виталий действительно сейчас залезет ей в голову и прочитает мысли, а он аккуратно, чуть касаясь кожи пальцами, сдвинул с плеча ворот клетчатой рубашки и, разумеется, увидел на шее красную полосу. Взял ее за левое запястье и подтянул вверх рукав. Там тоже были синяки…

— Что ты делаешь? — прошептала Маша, вообще не понимая, что происходит. В другой раз она бы проанализировала ситуацию и нашла всему разумное объяснение, но сегодня на что-то подобное совсем не была способна.

Ни сил на это нет, ни желания.

Отпустив запястье, он слабо нажал пальцами на челюсть, заставляя повернуть голову вправо. Зачем? У нее ничего нет на лице, ни синяков, ни царапин, это точно. Тем более сегодня она накрасилась особенно тщательно и хорошо наложила тон. У нее ровный цвет лица и идеальная кожа.

Какая-то невзрачная мысль шевельнулась в воспаленном сознании, но тут же затерялась в хаосе, что сейчас творился в голове у Маши.

— Мне кажется, ты чем-то сильно взволнована, нет?

Пока собиралась с духом, чтобы что-то сказать, он оторвал ее от стены и легко увлек за собой в дом. Маша хотела бы обвинить его в том, что он тащил ее насильно, но это было не так — ноги будто сами несли ее, сами подстроились под его быстрый шаг и старались не отстать.

— Что-то нездоровое происходит, — выдохнула, глупо вспомнив бажинское определение.

— День сегодня очень нервный, — быстро сказал он.