Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Но не получилось.

— Твоя адвокатша даже вещи не дала мне собрать. Привезла и закинула сюда. Как… как игрушку. Так нельзя. Я даже не могу себя в порядок привести. У меня ничего с собой нет, мне даже переодеться не во что. Мне нужны мои вещи.

— Я смотрю, ты пока обошлась. — Охватил взглядом ее фигуру, спрятанную под его футболкой.

— Думаешь, мне это приятно?

— Ольга выполнила мой приказ, только и всего. Это закрытая территория, в поселок просто так не въедешь, и ты это знаешь. Поэтому здесь безопасно. Я не стал просить кого-то собирать твои вещи.

Подумал, что тебе это будет не очень приятно. Завтра сама определишься, что тебе нужно. Поедем и все соберем.

— Ты со мной? У тебя найдется для этого время?

— А я в отпуске, у меня теперь времени полно.

— Скажи мне, зачем тебе все это надо? Возиться с девушкой, которая тебя откровенно отвергает? — В ее голосе сквозила намеренная колкость.

Наверное, она хотела его этим оттолкнуть.

— Все б так отвергали. Как ты меня.

Румянец ударил ее по щекам.

— Я не про секс.

— Я тоже.

— Как ни странно.

— А ты задаешь такие прямые вопросы в надежде, что я не отвечу или прикроюсь чем-нибудь? Я-то отвечу, а ты готова принять ответ? Кажется, нет. Тогда к чему спрашивать? Чтобы к явному смыслу прибавить еще какой-то смысл? К сказанным словам еще какие-то слова? Еще и еще, и еще? Чтобы под этим нагромождением смыслов и слов похоронить очевидное? А Минздрав предупреждает… — с раздражением ответил он и содрал с пачки сигарет хрусткую пленку. Закурил и после короткой затяжки пустил дым в сторону.

 — Я люблю цифры и формулы, с ними мне проще, чем с людьми. С людьми мне труднее, но я научился быть разговорчивым. Человек — это тоже формула. У каждого свои законы, и люди очень редко их нарушают.

— Я тебя поняла.

— Сомневаюсь. Знаешь, какая ложь самая трусливая?

— Какая?

— Самому себе.

Маша покусала губы и вдруг спросила:

— Знаешь, почему я не люблю театр?

— Почему?

— Вот смотришь ты спектакль, актеры на сцене играют жизнь. Драму, трагедию, страсть, любовь или ненависть… они плачут или смеются… Мы, вроде бы, сопереживаем.

Но вот спектакль заканчивается, зритель выходит из зала, и единственное, что его волнует — это желание побыстрее забрать из гардероба свое пальто, — умолкла на момент, почему-то поменявшись в лице. — Сегодня я себя чувствую… как то… пальто. Думаешь, я не поняла, что происходит? Кому нужна какая-то цветочница? Никому. Если только цветочница не спит с Бажиным.

Он едва уловимо напрягся в плечах.