Всей камере показали – ноль. И вот ребята посовещались – тоже ноль.
К первому столу [19] подошли вплотную еще несколько зэков, теперь Расписного рассматривали в упор семь человек, очевидно блаткомитет [20] . Вид у них был хмурый и явно недружелюбный.
– Даже не слыхал никто о тебе. Так не бывает!
– В жизни всяко бывает, – равнодушно отозвался Расписной, скрывая вмиг накатившее напряжение. Теперь он понял, почему все арестанты побывали у их стола. – Кто здесь по шестьдесят четвертой, пункт «а» чалится? Кто в Лефортове сидел? Кого трибунал судил?
Калик наморщил лоб.
– Политик, что ли? У нас, ясный хер, таких и нет! А что за шестьдесят четвертая?
– Измена Родине, шпионаж.
– Погодь, погодь… Так это тебе червонец с двойкой навесили? А ты психанул, бой быков устроил, судью хотел стулом грохнуть?
Расписной усмехнулся.
– А говоришь – не слыхали!
Внимательно впитывающие каждое слово Катала и Меченый переглянулись. И напряженно слушающие разговор члены блаткомитета переглянулись тоже.
Только Зубач сохранял на лице презрительное и недоверчивое выражение.
– Погодь, погодь. – Калик напрягся. Настроение у него изменилось – напор пропал, уверенность сменилась некоторой растерянностью. Потому что первый раунд новичок выиграл.
В ограниченном пространстве тюремного мира чрезвычайно важны слова, которые очень часто заменяют привычные, но запрещенные здесь и строго наказуемые поступки. Люди, мужики и даже козлы [21] вынуждены в разговоре показывать, кто чего стоит. Хорошо подвешенный язык иногда значит не меньше, чем накачанные, мышцы.
А иногда и больше, потому что накачанных мышц здесь хватает, а с ловкими языками наблюдается явная недостача. Умение «вести базар» находится в ряду наиболее ценимых достоинств. Сейчас Расписной двумя фразами опрокинул серьезные подозрения, высказанные Каликом, поймал его на противоречиях и поставил в дурацкое положение. Если это повторится несколько раз, смотрящий может потерять лицо.
– Что-то я первый раз вижу шпиона с такой росписью!"
"– А вообще ты много шпионов видел? – Расписной усмехнулся еще раз.
Он явно набирал очки. Но ссориться с авторитетом пока не входило в его планы, и он смягчил ответ:
– Какой я шпион… Взял фуцана на гоп-стоп, не успел лопатник спулить – меня вяжут! [22] Не менты, а чекисты! Оказалось, фуцан не наш, шпион, греб его мать, а в лопатнике пленка шпионская!
Расписной вскочил и изо всей силы ударил кулаком по столу так, что треснула доска.
