Короче, оттуда, – пояснил Катала. – У нас редко бывал. И в Каменном Броду меньше года кантовался – закосил астму и ушел к себе в пески. Ему и правда здесь не климатило.
– Ладно. – Калик кивнул и вновь повернулся к Расписному. – А где ты, братишка, чалился? [26].
– Про «белый лебедь» [27] в Рохи-Сафед слыхал?
– Слыхал чего-то…
– Керим про эту зону рассказывал, – вмешался Катала.
– И мне тоже, – подтвердил лысый громила. – Говорил, там даже законника опетушить [28] могут.
Расписной кивнул.
– Точно. В «белом лебеде» ни шестерок, ни петухов, ни козлов, ни мужиков нет.
Вообще нет перхоти. Один блат – воры и жулики, вся отрицаловка [29] . А вместо вертухаев – спецназ с дубинками. Только не с резиновыми, а деревянными: врежет раз – мозги наружу, сам видел. И сактируют без проблем – или тепловой удар напишут, или инфаркт, или еще что… Через месяц из воров да жуликов и мужики получаются, и шестерки, и петухи… А кто не выдерживает такого беспредела, пишет начальнику заяву, мол, прошу перевести в обычную колонию…
– Если воры гнутся, у них уши мнутся [30] , – бойко произнес Катала, но его шутка повисла в воздухе.
Все помрачнели. Ни Калику, ни блаткомитету не хотелось бы оказаться в «белом лебеде».
– А он, братва, все в цвет говорит, – обратился к остальным лысый. – Керим точно так рассказывал. Я думаю, пацан правильный.
– Кажись, так, – поддержал его еще один блаткомитетчик со сморщенным, как печеное яблоко, лицом и белесыми ресницами. – Наш он. Я сук за километр чую.
– Свойский, сразу видать… – слегка улыбнулся высокий мускулистый парень.
На правом плече у него красовалась каллиграфическая надпись: «Я сполна уплатил за дорогу». На левом она продолжалась: «Дайте в юность обратный билет». Обе надписи окружали виньетки из колючей проволоки и рисунки – нынешней беспутной и прежней – чистой и непорочной жизни.
– Закон знает, общество уважает, надо принять как человека…
– Наш…
– Деловой…
Большая часть блаткомитета высказалась в пользу новичка."
"– А мне он не нравится.
– Зубач заглянул Расписному в глаза, усмехаясь настолько знающе, будто читал совершенно секретный план инфильтрации Вольфа в мордовскую НТК-18 и даже знал кодовое обозначение операции «Старый друг».
– Если он шпион, почему его в общую хату кинули? Почему у него все отмазки на такой дальняк? Пока малевки в пустыню дойдут, пока ответ придет, нас уже всех растасуют по зонам!
– А зоны где? На Луне или на Земле? – спросил зэк, мечтающий вернуться в юность.
