Общительный он был, можно сказать, а от общительных как раз и бывает польза: в сеть их общения часто попадается что-нибудь стоящее.
– Слушай, – спросил как-то Басмач, – мент в вашем доме живет – чем он дышит?
– Да ничем, – пожал плечами Мотька. – Разнял раз драку во дворе. Да приезжал, когда одну хату выставили. А больше я ничего не знаю.
– А! – зевнул Басмач. – А чего говорят, будто он вором был до ментуры?
– Да брешут, наверно, – сказал Мотька, который тоже слышал эти байки. – Какой из него вор, и по роже даже не похоже, и вообще… А это бабы болтают – вроде его телка рассказывала кому-то, что он наколотый весь, как после зоны.
– А домой он когда приходит?
– По-разному. Что я, слежу за ним, что ли?
– А ты последи, не облезешь!
Разговор этот происходил между прочим – как и все разговоры, которые изредка вел Басмач. Ну, он последил, не трудно, даже график мента вычислил: понедельник и пятница у него ночные, за полночь возвращается. Ну и обсказал все Басмачу, тот остался доволен. Не то что обнял его и поцеловал, но не погрозил ничем, это и есть высшее выражение довольства.
А потом на мента возьми да напади трое каких-то бакланов, да как раз ночью в пятницу… Только все обернулось не так, как обычно: он двоим бошки проломил, а третьему всю харю бутылкой распанахал… Вот тебе и мент! Да еще сказал, что они сами между собой дрались, а он только разнимал! И самое удивительное, что бакланы это подтвердили! И остались кругом виноватыми. А Басмач ни при чем, и мент ни при чем, и он, Мотька, тем более ни при чем… Здорово!
Мотька пыжился от гордости, в рот смотрел Басмачу и готов был из кожи вон вылезти, если бы тот снизошел до настоящего поручения.
Но что-то не слыхать было ничего настоящего.
Однажды Басмач сказал Мотьке – вскользь, как обычно:
– Ты вот что: в доме у тебя в гастрономе телка одна работает, надо приглядеться получше. Может, понадобится она для дела.
– Которая это? – заинтересовался Мотька.
– Продавщица из колбасного.
– А, Нинка! – догадался Мотька.
– Так чего к ней приглядываться – она и так всем дает.
– Не твое дело, – отрезал Басмач. – Твое дело я сказал: приглядеться. Дает
– понятно, все они дают. Кому, почему, когда?
– Да менту нашему и дает, – Мотька вдруг задумался. – А ведь больше никому последнее время и не дает!.. Нет, точно! Раньше-то у нее отбою не было, а сейчас вроде всех отшила. Но оно и понятно: он мужик здоровый, живет один – видно, ей хватает.
Мотьку разбирало любопытство.
