Когда они остались наедине, Фомин сказал:
– Ты знаешь, я в чужие дела лезть не люблю, но одно дело – обычные сплетни, а совсем другое – сплетни вокруг убийства!
– Убийство? Точно?
– Точней некуда. Изнасиловали вдвоем, ножом истыкали, палец отрезали, уши…
У Волка потемнело в глазах. Он представил изрезанную Нину, присыпанную строительным мусором на пустыре…
– Кто?! Кто это сделал?!
– Спроси чего полегче. Только что-то тут странное… Какая-то бравада звериная, блатной почерк. Кольцо и серьги можно спокойно снять, зачем уши и палец резать? Они показать что-то хотели, вот в чем тут дело! Ты эти украшения помнишь? – продолжал Фомин.
– Мне точные приметы нужны, для ориентировок.
– Да откуда мне помнить, – хрипло ответил Волк, сглотнув ком. – Я и внимания на них не обращал… Хотя…
И вдруг он вспомнил. Нинка как-то хвасталась кольцом и сережками и буквально заставила его рассмотреть эти вещицы.
– Кольцо такое, будто плетеное, с тремя камешками. А серьги похожи, но погрубее. И камешки россыпью.
– Точно! – оживился Фомин.
– И сестра так же описала. Кольцо старинное, вроде с бриллиантами. От бабки. Она его как раз на безымянном пальце левой руки всегда носила, размер маленький был, потому и не снимала.
– А чего, бабка у нее графиня была? Откуда у бабки бриллианты?
Фомин пожал плечами:
– Может, краденые. А может, в войну на хлеб выменяла. Но это все лирика. Ты лучше скажи: ей кто-нибудь угрожал?
– Какой-то узбек, – кивнул Волк. – Дружок ее прежнего хахаля. За то, что с ментом связалась.
– Узбек? – Фомин задумчиво покачал головой.
– Но за это не убивают.
– Неужели из-за кольца?
– Кто его знает? В принципе могли, за бутылку водки и то убивают. Хотя… Скорей это блатной вызов, бравада. Я так думаю.
Волк скрипнул зубами:
– Раскроешь?
Фомин пожал плечами еще раз.
– Помнишь, ты интересовался, мужик с вашего дома упал? Вчера дело прекратили. Прижизненных телесных повреждений нет, документов нет. Видать, бродяга, сорвался с крыши и сломал шею…
«Работнички, – прокомментировал кот.
– Крученый перелом от обычного отличить не могут. Так они и по Нинке сработают».
* * *Мотька так и не знал, пришла ли Нинка к скверу. Волновался – а вдруг сорвалось? Тогда он, Мотька, крайним окажется. Скажут, плохо позвал.
Но Басмач был доволен.
– Молодец! – похвалил он Мотьку. – Чисто сработал.
– Пришла?
– Все в порядке, остальное тебя не касается. Тебя видел кто-нибудь – ну, когда с ней разговаривал?
– Да я не заметил… Вроде нет. А что? – испугался Босой.
