– Как это – не выходила? – опешил Вольф. – Она же вчера во вторую должна была работать?
– Должна-то должна, а знаешь, какие у них теперь долги, у молодых? – сказала баба Катя, как будто Волков был старым. – Нашлись дела – а работа в лес не убежит. Ну ничего, Вадим Петрович ей покажет, как объявится! Больно она много об себе стала понимать, так ты ей и передай!
Он никогда не был у Нинки дома, но адрес знал. Знал и то, что жила она одна. Днем заехал и давил на кнопку звонка до посинения, пока наконец не вышла соседка из квартиры напротив.
– Вы к Нине? – спросила она, с любопытством рассматривая милиционера. – А что случилось?
– Да, собственно, ничего, – ответил Волков. – Она должна была… собиралась зайти сегодня утром в отделение – говорила, есть жалобы по гастроному. И не пришла, на работе тоже нет.
Молодая женщина чуть заметно улыбалась, слушая эту ерунду. Наверняка Нинка растрезвонила про своего татуированного старшего лейтенанта всему дому. Небось сейчас соседка прикидывает, действительно ли у него на интимном месте вытатуирована птичка или рыбка.
Владимир почувствовал неловкость.
– Вы не знаете, где она?
– А я думала, она у вас ночевала, – сказала соседка, как будто он и не говорил этих глупостей про гастроном. – Она не приходила вчера, точно. Я вечером хватилась – соли нету, пошла к ней, а ее дома нет. Уже поздно было, часов двенадцать. И потом не приходила, слышно же, если бы дверь хлопнула. А у меня Светочка больная, я с ней всю ночь не спала.
Сердце у него бешено заколотилось.
Не напрасна была его тревога, не случайно не мог он уснуть полночи!
– Вы дома будете? – спросил он.
– Дома, где ж мне быть.
– Возможно, придется дверь ломать.
Вернулся он через пятнадцать минут с Кругловым, техником-смотрителем из ЖЭКа и слесарем. В присутствии испуганных соседок они быстро отжали дверь.
Квартира была пуста. Никаких следов беспорядка или разгрома, все вещи на своих местах. Только пыльно. Хозяйки нет уже несколько дней. Он вдруг почувствовал, что та пружина внутри, которая казалась ему совсем ослабевшей, снова начала туго сворачиваться.
– На розыск надо заявлять, а, Владимир Григорьевич? – спросил Круглов.
– Пожалуй, – кивнул он.
Нинку искали три дня. Все это время Владимир не находил себе места. Конечно, Нинка не Софья, но, какая бы она ни была, они спали вместе, он привык к ее теплому дыханию, и к кокетливым взглядам, и к податливому телу. И, главное, он чувствовал вину за последний разговор.
