Расплачивайся. Сейчас.

- Значит, можно считать эту тему закрытой, - Лонго медленно повернул голову к окну. Этим движением давая понять, что разговор окончен.

- Нет, нельзя, - я резко качнула головой, после чего помедлила, чувствуя, как начинаю утопать в возникшей тишине. Опуская взгляд, я посмотрела на ножку деревянного стола. На ней была небольшая царапина. Я не знала, откуда она взялась, но часто возвращалась к ней взглядом. – Последнее время было достаточно тяжелым, но, знаешь, в нем тоже были плюсы. Я для себя очень многое осмыслила.

Я замолчала. Говорила правду, но ужасалась от того, насколько кричаще могли прозвучать мои слова. Может, следовало бы подобрать другие фразы, но мне и так было тяжело хоть как-то выразить то, что творилось внутри меня.

Взгляд Лонго вновь замер на мне. На этот раз слишком долго и не так, как обычно. Мне даже показалось, что, несмотря на удушающую тяжесть атмосферы, по телу прошел трепет.

- Мирела…

- Я просто хочу, чтобы уже сейчас между нами точно не осталось никакой недосказанности, - я перебила Матео. Наверное, мне очень хотелось узнать, что он собирался мне сказать, но боялась, что мы отойдем от той темы, которую я затронула. Может, действительно вот так просто ее закроем и на этом все. – Понимаешь, то, что было в детстве уже сейчас действительно никакого значения не имеет. Но все же у меня есть к тебе несколько вопросов. И они касаются не только нашего прошлого.

Возможно, я сама себе казалась глупой в этот момент. Брать и вот так раздувать то, что уже не важно. Но как объяснить, что в определенный момент из-за недосказанности Матео, во мне поселилась едкая мысль, что он через меня пытается мстить моему покойному отцу? До него Лонго ведь уже не дотянется.

Но я очень хотела верить Матео и, чтобы в моей голове больше не появлялось таких мыслей, мне требовался этот разговор.

- Так, почему ты ненавидел меня в детстве? Это как-то касается моего отца?

Еще некоторое время Лонго молчал. Смотрел на меня. Затем он потушил сигарету.

- Нет, не касается, хоть я не буду скрывать – твой отец иногда вызывал у меня особо острые приступы гнева.

- Почему? – уже двумя руками опершись о диван, я подалась вперед. После этих слов Матео, у меня в груди все сжалось.