Расплачивайся. Сейчас.

Комната за ней была полностью безлюдной, но мое внимание привлек огромный телевизор, размещенной на правой стене. Из него доносилась красивая, классическая музыка, а на экране сменялись фотографии девушки. Будучи одетой в легкое, воздушное платье белого цвета она будто бы танцевала на поле среди цветов. Практически, как балерина.

Не выдержав, я вошла в комнату и подошла к телевизору. Смотрела на эту девушку и, не знаю, что на меня нашло, но я сняла сапожки и, подняв руку и, встав на носочки, попыталась повторить ее позу.

Возможно, это было из-за вина, или из-за того, что этих фотографий мурашки бежали по коже, но, после того, как сменилась фотография, я повторила и ее. Немного нелепо, ведь я далеко не балерина, но чувствуя атмосферу, музыку. Улыбаясь так, словно это меня касались теплые лучи на безграничном поле. Ловя момент и что-то трепетное в нем.

Музыка закончилась и я развернулась, собираясь взять свои сапожки, но замерла.

В комнате, около открытых дверей, стоял Данте. И я не могла не заметить, как его присутствие током прошло по коже и пристальный взгляд Конте обжег так, словно тела коснулась расплавленная сталь.

Его присутствие и правда давило. Не только морально, но даже физически. И этот парень единственный во Флоренции подходил мне, как муж? Да рядом с ним даже просто находиться тяжело.

Выдыхая и даже чувствуя толику обреченности, я, мысленно посылая все к черту и думая о том, что как-нибудь позже, поднявшись на ноги, найду кого-нибудь другого, опять встала в стойку и, театрально поклонившись, произнесла:

- Для вас сегодня выступала непревзойденная Мирела Верди, - я выпрямилась и протянула руку.

Данте еле заметно приподнял бровь. Первая эмоция, которую я у него заметила. Правда, уже вскоре и она исчезла. Он и правда словно робот.

- А если у меня нет десяти центов? – голос у Конте глубокий. Тяжелый. Пробирающий так, же как и взгляд.

- Значит, можете расплатиться своей душой, - наклоняясь, я взяла свои сапожки.

- По твоему моя душа соизмерима с десятью центами? – держа ладони в карманах брюк, Данте немного наклонил голову набок.

- По вашему мое представление не стоит вашей души? – садясь на стул, я начала обуваться. – Я вообще-то ценю себя и свое время.

- Ты только что просила десять центов.

- Могли бы и сами предложить душу, - обувшись, я поднялась на ноги и со скрипом придвинула стул обратно к столу.