Распорядительница гарема

— Император…

— Ой, завали хлебало, не хватало всю дорогу тебя слушать, — Роди резко дернулся в мою сторону и ударил по голове.

Все снова расплылось и потемнело, но на этот раз медленно. Я успела подумать, что когда очнусь в следующий раз мне придется совсем несладко, после двух ударов подряд по голове. Остается надеяться на дар регенерации…

В следующий раз я открыла глаза в полной темноте. И засомневалась, что они открыты. Хотела потрогать их руками, чтобы убедиться, но не вышло. Я по-прежнему связана. Ноги тоже.

Очень крепко. Я вспомнила многочисленные фильмы, просмотренные в другой жизни, на Земле — там герои всегда легко освобождались от пут. Я тоже попробовала и быстро поняла, что фильмы, как и следовало ожидать, несколько приукрашивали реальность. Освободиться в настоящем мире, если тебя связывал не полный тупица, не так и просто. Я извивалась, шевелила запястьями, пыталась приподнять одну ногу, потом другую, чтобы растянуть веревки, пока не выдохлась. Отдыхая, решила довериться другим чувствам. Пахло вокруг затхлостью и отхожим местом. Я лежала на холодном полу, скорее всего каменном, но посыпанном сверху землей или чем-то сыпучим. Это не сильно спасало от царящей здесь пронизывающей сырости. По углам иногда пищали крысы.

Постепенно глаза привыкли к темноте, и я начала кое-что различать. Очень смутно, потому что окон в помещении не было, но сквозь решетку, видимо из коридора, долетало немного света. Мизерно мало. Но этого хватило, чтобы понять — я в темнице. Впрочем, я и так это предполагала.

Один из самых вероятных вариантов, учитывая предыдущие события. Как же я умудрилась вляпаться в такие неприятности? Почему на меня зло затаил Роди понятно, но зачем я понадобилась цвейхам? Даже страшно подумать…

От нечего делать я занялась самоедством, обвинила себя во всех смертных грехах, в том, что не сидела во дворце, как паинька, а… А занималась своей жизнью. Всего-то. Я тяжело вздохнула. Винить себя было, в общем-то, не в чем. Ничего я плохого не сделала. Отчего же так тяжело на душе, как будто сделала?

Не знаю сколько прошло времени.

В темноте и одиночестве оно увязло, запуталось. Не ясно прошло пять минут или несколько часов. Может быть, сутки? Очень хотелось пить, желудок урчал от голода. Но жажда была сильнее. Я облизнула пересохшие губы сухим языком и расплакалась.

— Вот дура, нашла на что потратить драгоценную влагу, — отругала себя вслух и это меня немножко успокоило. Еще парочка всхлипов и ко мне вернулась сила духа.