Распорядительница гарема

Я снова начала дергаться, как ползущий неумелый червяк, пробуя выбраться из веревок. Что мне это даст, если я за решеткой? Об этом не хотелось и думать. Не лежать же сушеной воблой, сдавшись на милость судьбы? Надо сопротивляться. До конца. Пока есть силы и потом, даже когда сил не останется. До последнего вздоха, до последнего взгляда на этот мир нужно бороться со злом и несправедливостью.

— Пафосная дура, — фыркнула я от смеха, потешаясь над собой. — И к тому же поехавшая. Разговариваешь сама с собой.

Видимо таким образом лез наружу накопившийся стресс.

Мое настроение бросалось от воодушевления в глубины отчаяния и обратно с дикой скоростью.

Из коридора донесся шум шагов и голоса. Я напряглась, как струна. Это за мной? Что теперь будет? Почему-то в голову приходил только один вариант — меня убьют. И, скорее всего, мучительно. Страх неприятной слабостью разливался по телу, местами превращаясь в дрожь. Словно заяц, подумала я про себя.

Резко зажегся свет под потолком, ослепительно больно резанул по глазам.

Я зажмурилась, отчаянно вслушиваясь в лязг открывавшейся решетки. С трудом открыла слезившиеся глаза. В темницу вошел коренастый мужчина и остановился у входа. Немолодой, суровый. Лицо изборождено глубокими морщинами, седина чуть окрасила темные волосы на висках. Фигура не воина, а скорее погрязшего в грехах аристократа: со свисающим над поясом брюшком, узкими плечами. Со всей внешностью резко контрастировал злой жесткий взгляд, такой мог бы принадлежать убийце, извращенцу, маньяку. Или это мое воображение от страха разыгралось? Однако мне было неуютно под этим блуждающим по моему телу взглядом. Хотелось куда-нибудь спрятаться, исчезнуть.

— Она грязная и наверняка воняет, — резюмировал после осмотра пришелец. И бросил через плечо, толпившимся в коридоре цвейхам. — Помойте ее, подготовьте к ритуалу.

— Вагам, — ответили ему рослые синие детины.

— К какому ритуалу? — едва слышно пересохшими губами вымолвила я, но мне никто не ответил.

Суровый брюнет ушел, а на меня стали надвигаться оскалившиеся морды цвейхов — стало не до вопросов.

Меня схватили за руки и за ноги, будто мешок, и потащили прочь из темницы. Подняли вверх по узкой лестнице и сбросили на пол в просторной комнате с купальней. Один из цвейхов достал из-за пояса здоровенный кинжал и приблизился ко мне, осклабившись вовсе не в тридцать два зуба, а, наверное, во все пятьдесят. Зубы у синих монстров мельче человеческих, зато длиннее и их больше. Выглядит это жутковато.