Распутье

— Какая-то Санта-Барбара, — ехидно усмехнувшись, сказала она и посмотрела на меня. — Егор, в твоей жизни все так сложно! Совсем не знаешь, что ждет тебя завтра, — делая все более грустный тон, произнесла она, — с тобой как на вулкане! Невыносимо!

Невыносимо… эхом пронеслось в моей голове. Я внимательно посмотрел на Яну, она выглядела довольно измотанной и уставшей. В ее голосе, мимике, движениях не чувствовалось ни единого желания, чтобы я остался рядом с ней.

— Я, пожалуй, поеду, — сопротивляясь своим внутренним инстинктам, сквозь зубы проговорил я.

— Да, — утвердительно кивнула она, — так будет лучше.

Я ушел, больше не сказав ни слова. Ноги медленно несли меня к автомобилю, а сердце бешено стучало и просилось вернуться. Успокаивая себя тем, что завтра будет новый день, и Яна все-таки примет меня такого взбалмошного и проблемного, я резко откинул металлическую крышку зажигалки и закурил.

Из темной бездны, которая бесследно поглотила на всю ночь, меня вырвал звонок телефона. Нащупав жужжащий гаджет на рядом стоящей тумбочке, я ответил на вызов и прислонил холодное стекло к щеке.

— Привет! — раздался бодрый голос Яны, отчего я резко сел в кровати и тут же открыл глаза.

— Привет, — освобождаясь ото сна, тихо произнес я.

Ее звонок был неожиданным. Я не думал, что она так быстро оправится и захочет говорить со мной. Но ее ангельский голосок быстро распространился по моему дремлющему сознанию, доставляя тепло в самые захудалые участки.

— Я тебя разбудила? — с нотками сожаления спросила она и я почувствовал, как она смутилась.

— Нет, — я старался сделать энергичный голос и бесшумно продирал гортань, — я уже давно проснулся.

— Хорошо, — послышался легкий смешок, — а я еду забирать Катюшку из больницы! Мне врач утром позвонил!

— Здорово! — радостно сказал я и встал с кровати. — Если хочешь, я приеду за вами!

В трубке зародилась тишина и я сначала подумал, что нас разъединили, но, посмотрев на экран телефона, я убедился, что наш разговор не был прерван.

— Егор, я очень этого хочу, — призналась Яна тихим голосом, будто нас подслушивали, — но мне нужно поговорить с сестрой, все ей объяснить, я боюсь, что приступ может повториться.

Яна, как всегда, была очень тактична. Ее воспитание не позволяло сказать: «Егор, Катя тебя ненавидит и, прежде чем ты снова появишься у нас и навредишь нам, ей надо все по-взрослому объяснить!».

— Я тебя понял, сладкая, — по привычке вырвалось у меня ласковое обращение.