Распутье

Когда встал вопрос, куда мне поступать, мое мнение было полностью проигнорировано и меня насильно запихнули в самый престижный ВУЗ. После этого я начал досаждать отцу и в плане учебы, а точнее моего в ней безучастия.

Обернув полотенце на поясе, я вышел из ванной и направился в кухню, чтобы приложить к губе лед. Порывшись в морозильной камере, я нашел кусок замерзшего бекона, накинул на него небольшое полотенце и приложил к травмированному участку. Включив кофеварку, я вышел на террасу, подошел к перилам и посмотрел вниз.

Мой черный порш панамера небрежно стоял на площадке, расположившись аж на три парковочных места. Сверху не было видно каких-либо повреждений, что уже было хорошо. По манере парковки, было понятно, что вчера я приехал на нем.

Когда кофеварка издала характерный писк, оповещая меня о готовности кофе, я положил обратно бекон в морозилку, налил себе горячего напитка и вернулся на террасу. Достав из красной пачки сигарету, я обхватил фильтр губами и, сморщившись от боли, поднес коллекционную зажигалку к лицу, откинул крышку и медленно затянулся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я посмотрел на стальной корпус зажигалки, на котором была изображена голова льва. Это была единственная вещь, оставшаяся от мамы. Когда-то она принадлежала ее деду и перед своей смертью мама отдала ее мне. Она знала, что после ее ухода отец не оставит ни единой вещи, которая напоминала бы о ней. Он стер маму из своей памяти, будто ее никогда и не существовало.

И этого я ему никогда не прощу!

Наступил очередной вечер, ничем не отличавшийся от других, и я стал собираться на тусовку в клуб. Надев темно-синие джинсы-дудочки, футболку-поло бардового цвета, я пригладил выбивавшиеся прядки волос и, побрызгав пару раз на тело приятным мужским парфюмом, вышел из квартиры.

На своем скоростном порше я быстро доехал до клуба и, припарковав его неподалеку, направился к входу. Здесь, как обычно, толпились люди, желая быстрее пройти внутрь.

Преодолев очередь, я подошел к охранникам и, осмотрев с ног до головы впереди стоящих двух девчонок, прошмыгнул между ними.

— Добрый вечер, Егор Андреевич! — пробасил один из амбалов и отстегнул цепь, пропуская меня вперед.

Я обернулся и посмотрел на лица приглянувшихся мне красоток. Они обе сразу же улыбнулись мне, состроив невинные глазки. Я подмигнул им и поспешил скрыться за массивной металлической дверью. «Трубы горели», и надо было срочно выпить.