Рассказ о двух сестрах (ЛП)

Она беспомощно смотрела ему в спину, прежде чем выдавить из себя:

— Я не могу выйти за Вас замуж!

Он медленно оглянулся на нее.

— Это еще почему же? Только не говорите мне, что Вас тоже дожидается некий слабоумный поэт в конце аллеи.

— Нет, но… — она пыталась подыскать нужные слова, чтобы иметь возможность наконец-то закончить эту самую невероятную ночь в ее жизни. – Начнем с того, что были оглашены ваши с Лидией имена.

— Для меня – важно. У нас нет лицензии. Если мы поженимся, это будет не законно.

Он беззаботно отмахнулся.

— К утру у меня будет специальная лицензия.

— Где Вы сможете ее достать за несколько оставшихся часов?

Он приблизился к ней на несколько шагов и, удовлетворенно блеснув глазами, заявил:

— К счастью для меня, а так же и для Вас, в чем я совершенно уверен, а Вы скоро поймете, епископ Кентерберийский планирует прибыть на венчание.

Шарлотта почувствовала, что у нее отвисает челюсть.

— Он не даст вам специальную лицензию. Не в такой скандальной ситуации.

— Забавно, — разглагольствовал он.

— Это – безумие! Он ни за что не позволит нам пожениться. Не тогда, когда Вы вот-вот должны были обвенчаться с мой сестрой.

Нед только пожал плечами.

— Сделает исключение, потому что мне должен.

Шарлотта осела на край письменного стола отца. Кем должен быть человек, чтобы сам архиепископ Кентерберийский был ему должен? Она, конечно, знала, что семейство Блайдонов имело большой вес в высшем обществе Англии, но не до такой же степени! Это было выше ее понимания.

— Милорд,— сказала она, нервно сжимая и разжимая руки в попытке найти неотразимый аргумент против его безумного плана. Он же разумный человек, как она поняла, общаясь с ним всю прошедшую неделю. Это было то, что привлекло ее к нему и очень понравилось.

— Да? – спросил он, усмехаясь.

— Милорд, — снова сказала она, откашлявшись. – Вы кажетесь человеком, который прислушивается к доводам рассудка.

— Вы не ошибаетесь, — поощрил он, прислонившись к столу, тесно прижавшись к ней.

— Милорд, — опять повторилась она.

— В наших обстоятельствах, — сказал он, уже искренне развлекаясь, — разве не было бы естественней, если бы ты называла меня по имени?

— Право, ну, что Вы, — сказала она.— Если бы мы были женаты, то конечно. Но ведь мы не женаты. — О, Боже, он был непробиваем, как скала.