Преодолев около сотни ярдов, Пенни почувствовал, что на такой жаре задыхается, и перешел на шаг. Еще через несколько секунд он инстинктивно нырнул с дороги в березовую рощицу. Он пробирался через заросли до тех пор, пока шоссе не скрылось из виду, потом рухнул на землю, привалился спиной к тонкому шершавому стволу березы и широко раскинул ноги. Грудь его вздымалась и опускалась. Руками Пенни сжимал голову, словно опасался, что она вот-вот взорвется.
Поджог и причинение материального ущерба. Ему было хорошо известно, что означают эти слова, но он не понимал, какое они имеют отношение к его поступку.
Ведь он сжег свой собственный дом. Свой проклятый дом! Точно так, как если бы сжигал мусор. И имел на это полное право. Какой же это поджог? В любом случае, он может все объяснить! Он находился тогда в невменяемом состоянии. На короткое время Пенни успокоился и уселся поудобнее, но затем вспомнил об адвокатах. У него уже был опыт: развод с женой обошелся в кругленькую сумму, и Пенни знал, что представляют собой эти акулы.
Кажется, у него проблемы. Даже если произошедшее не являлось намеренным поджогом, придется выложить кучу баксов, чтобы это доказать. Дело грозило вылиться в нескончаемый денежный поток. А как раз денег у Джеймса не было. И не предвиделось в будущем. Сидя на твердой иссушенной земле, он вдруг сообразил: буквально все его имущество без исключения сейчас при нем. Пара туфель, пара носков, трусы-боксеры, джинсы «Левайс», хлопковая рубашка, кожаная куртка. И бумажник, пока еще весьма объемистый.
Пенни сунул руку в карман и нащупал его. Жалованье за шесть недель за минусом вчерашних трат.
Джеймс поднялся. Ему нечасто приходилось заниматься физическими упражнениями, поэтому в ногах он ощущал слабость, а сердце по-прежнему гулко стучало в груди. Он прислонился к стволу березы и сделал глубокий вдох. Сглотнул и стал пробираться через кустарник обратно к дороге. Затем повернул на север и зашагал прочь. Так Пенни шел полчаса, засунув руки в карманы, и одолел, наверное, около двух миль; мышцы наконец перестали ныть, дыхание восстановилось.
Прояснилось и в голове; теперь он мог трезво оценить ситуацию, в которой оказался. Он всегда реально смотрел на вещи и привык говорить самому себе только правду. Раз его обвиняют в поджоге, значит, так и есть. Гнев его постепенно поутих, и теперь предстояло разработать разумный план, как вести себя дальше. Объяснить все служителям закона он не сможет, а отсюда вывод: нужно держаться от них подальше. Это первое.
