Расследования Берковича - 2

– Плохое настроение – это, конечно, достаточный повод для безделья, – пробурчал младший инспектор Горелик, входя в кабинет и передавая инспектору Хутиэли папки с законченными делами. Горелик недавно получил повышение и опять, как в прежние времена, когда Беркович был стажером, считал для себя возможным указывать младшему коллеге, что ему надлежит делать.

– Борис работает, – усмехнулся Хутиэли. – Я дал ему задачу, и он весь погружен в решение.

Горелик не счел возможным спросить, о какой задаче идет речь, но подумал, что никакую задачу не решить, если пялиться в экран.

Двигаться нужно, ногами шевелить, руками, иногда – мозговыми извилинами, без этого тоже нельзя. Когда сидишь неподвижно, мысли тоже застывают, это младший инспектор Горелик знал из собственного опыта: когда он вечерами садился перед телевизором и начинал пристально вглядываться в мелкающие изображения, бег мыслей мгновенно прекращался, и возникало единственное непреодолимое желание – спать, спать… По мнению Горелика, именно это сержант Беркович и делал посреди рабочего дня – спал на рабочем месте с открытыми глазами.

– Все, – произнес Беркович, когда за Гореликом закрылась дверь. – Я знаю решение.

– Ну-ну, – заинтересованно сказал Хутиэли.

– Хомицер не убивал Баркана, он лишь придушил его немного, а тот умер от сердечного приступа.

Речь шла о двадцатилетней давности деле об убийстве Давида Баркана, первом деле, которое в свое время распутал молодой еще Хутиэли.

– Молодец, – уважительно произнес инспектор. – Сорок минут! Мне понадобилась неделя, чтобы сделать такой же вывод.

Беркович не успел поблагодарить за похвалу – зазвонил телефон, и Хутиэли поднял трубку. Выслушав собеседника, инспектор помрачнел.

– Сейчас мы выедем, – сказал он. – Да, вдвоем: я и сержант Беркович… Поехали, Борис, по дороге расскажу, что случилось.

– Ты слышал о боксере Иоханане Пинскере? – спросил Хутиэли Берковича, когда полицейская машина под звуки сирены выезжала со стоянки.

– Конечно, – кивнул сержант. – Полуфиналист европейского кубка.

– Только что его нашли мертвым на его вилле в Петах-Тикве.

– Убийство? – воскликнул Беркович. – В Пинскера стреляли?

– Почему ты решил, что в него кто-то стрелял? – удивился инспектор.

– Хотел бы я посмотреть на того, кто посмел бы броситься на Пинскера с ножом или, тем более, – с кулаками!

– Я тоже хотел бы посмотреть, – пробормотал Хутиэли. – Нет, в боксера не стреляли. Убит он именно ударом – прямым в челюсть.

– Невозможно! – вырвалось у Берковича.