Расставание не для нас

В любом случае кратковременная связь совсем не то, что первая брачная ночь.

Женщина, ожидавшая его в соседней спальне, не просто теплое тело. Она является личностью, у нее есть сердце, которое не заслужило, чтобы его разбили. Но он мог дать ей так мало и опасался, что этого будет недостаточно.

Проклятье, она хорошо знает его! Она сама на это напросилась. Сказала, что примет то, что он может дать, и не ожидает ничего большего.

С этой мыслью он снял рубашку, но остался в брюках. Снял туфли и носки. Почистил зубы.

Побрызгал на себя немного туалетной воды. Для ровного счета опрокинул в себя еще одну порцию виски.

Выйдя из комнаты, Рейф направился по галерее к спальне Джесс. Постучал в закрытую дверь.

– Войди, Рейф.

По комнате были расставлены свечи и вазы с живыми цветами. Комбинация запахов была чудесной, такой же опьяняющей, как виски.

Его глаза обежали комнату и остановились на Джесс. Она представляла собой ангельское видение, стоявшее около широкой кровати. На ней была шелковая сорочка персикового цвета.

Под ней ясно вырисовывались контуры тела. Волосы были распущены. Они просвечивали в пламени свечей. Но взгляд ее глаз не был ангельским, вовсе нет!

Рейф застонал про себя. Она старалась создать особенную обстановку, типичную для брачной ночи любящих друг друга людей.

Она, несомненно, надеялась, что теперь он должен взять инициативу на себя. Рейф быстро пересек комнату и подошел к ней. Он знал, что ему положено сказать что-нибудь приятное.

– Мне нравится… эта вещица, – показал он на ее сорочку.

– Спасибо. Я надеялась на это.

Теперь должен последовать поцелуй. Ладно. С этим он справится. Обняв, он притянул ее ближе, но так, чтобы их тела не соприкасались, и поцеловал сначала в лоб, потом в щеку и, наконец, накрыл ее губы своими.

Ее губы призывно открылись. Дыхание ее было сладким и чистым. Он почувствовал, что его охватывает любопытство. Следует ли признать это и удовлетворить его?

Но нет. Нет смысла заходить дальше, чем необходимо.

Он решительно сжал губы и поднял голову. Это был самый сухой и бездушный поцелуй из всех возможных. И все же его сердце колотилось.

Это предательское сердцебиение заставило его признать, что то чувство, которое не позволило ему поцеловать ее более интимно, было страхом – холодным, откровенным страхом того, что если он начнет, то не сможет остановиться. Он уже попробовал ее сегодня на вкус, и этот вкус оставался на его губах много часов.