Растопить сердце Не Дурнушки (СИ)

Он был какой-то тормозной, не выспался?

Как только добираемся до пляжа, сразу снимаю обувь и с удовольствием ступаю на тёплый песок. Местами он и вовсе горячий, но это не останавливает. Давно забытое чувство спокойствия и счастья начинает накрывать меня.

Я иду к воде, и с каждым шагом в памяти всплывают давно забытые воспоминания. Вот я с мамой строю песочный замок с помощью жёлтой лопатки и голубого ведёрка, вот таскаю из воды ракушки, чтобы его украсить. Вспоминаю, как мы ходили с мамой по берегу на закате, а она рассказывала мне легенды и небылицы.

Когда ног коснулись ласковые волны, я поняла, что плачу. Я даже не подозревала, что неожиданно вспомню так много.

– Мел, что-то случилось? – Фёдор берёт меня за руку и сжимает ладошку. Повернувшись к нему, вижу, что мужчина закатал штанины и держит туфли в руках. Его взгляд кажется беспокойным.

– Я просто вспомнила кусочки из детства. Странно, я думала, что уже не получится, но, увидев всё это…

– Воспоминания нахлынули?

– Именно! И знаешь, я тут подумала, а может, она меня не отдавала? Вдруг, скажем, она заболела и передала меня ближайшему родственнику? Или с ней что-то случилось? Может, авария или ещё что? Я не верю, что она меня оставила, – произношу, смотря вдаль. Океану не видно ни конца, ни края, словно он бесконечен.

– Всё возможно. Мел, а ты помнишь отца до приюта? – вопрос меня озадачивает.

– Кажется, нет, но рядом был кто-то ещё. Я смутно помню мужчину. Он как-то подарил мне белое платье принцессы и корону. Но это был не Григорий, точно.

Странно, почему я не пыталась вспомнить кого-то ещё. А вдруг у меня был дядя или тётя, бабушка и дедушка?

– Давай пройдёмся, тут хорошо, – Фёдор вдыхает полной грудью и ведёт меня вдоль пляжа. Народу немало, но и места более чем достаточно, чтобы каждый мог отдохнуть.

– Федь, а ты помнишь маму? Что с ней стало? – хочу узнать его получше и понять, подходим ли мы друг другу.

– Помню, у меня есть фото. Но что касается воспоминаний, тот в них в основном отец и дядя. Даже в основном дядя, именно он был мне ближе всего. Многому научил. Вставлял мозги, когда надо. Я любил его больше отца. А потом Варшавский убил дядю. Вернее, его люди и помощники избавились от того, кто решил пойти против их системы.