Я с не меньшим (надеюсь) правом перенес это в вечность. Если автор того рассказа прочитает эти строки, путь знает, что я ему благодарен. И второе, прошу читателя помнить, что перед ним — выдумка. Конечно, в ней есть нравственный смысл, во всяком случае — я к этому стремился. Но сами события я придумал и ни в коей мере не выдаю их за то, что нас действительно ждет. Меньше всего на свете я пытался удовлетворить любопытство тех, кого интересуют подробности вечной жизни.
Почему-то я ждал автобуса на длинной уродливой улице.
Смеркалось, шел дождь. По таким самым улицам я бродил часами, и все время начинались сумерки, а дождь не переставал. Время словно остановилось на той минуте, когда свет горит лишь в нескольких витринах, но еще не так темно, чтобы он веселил сердце. Сумерки никак не могли сгуститься в тьму, а я никак не мог добраться до мало-мальски сносных кварталов. Куда бы я ни шел, я видел грязные меблирашки, табачные ларьки, длинные заборы, с которых лохмотьями свисали афиши, и те книжные лавчонки, где продают Аристотеля.
Людей я не встречал. В городе как будто не было никого, кроме тех, кто ждал автобуса. Наверно, потому я и встал в очередь.
Мне сразу повезло. Не успел я встать, как маленькая бойкая женщина прямо передо мной раздраженно сказала спутнику:
— Ах, так? А я возьму и не поеду! — и пошла куда-то.
— Не думай, — с достоинством возразил мужчина, — что мне это нужно. Ради тебя стараюсь, чтоб шуму не было. Да разве кому-нибудь до меня есть дело? Куда там…
И он ушел.
«Смотри-ка, — подумал я, — вот и меньше на два человека».
Теперь я стоял за угрюмым коротышкой, который, метнув на меня злобный взгляд, сказал соседу:
— Из-за всего этого хоть не езжай…
— Из-за чего именно? — спросил его высокий краснолицый мужчина.
— Народ черт знает какой, — пояснил коротенький. Высокий фыркнул и сказал не то ему, не то мне:
— Да плюньте вы! Нашли кого бояться.
Я не реагировал, и он обратился к коротенькому:
— Значит, плохи мы для вас?
И тут же ударил его так сильно, что тот полетел в канаву.
— Ничего, ничего, пуская полежит, — сказал он неизвестно кому, — я человек прямой, не дам себя в обиду.
Коротенький не стремился занять свое место. Он медленно заковылял куда-то, а я не без осторожности встал за высоким. Тут ушли под руку два существа в брюках. Оба визгливо хихикали (я не мог бы сказать, кто из них принадлежит к какому полу) и явно предпочитали друг друга месту в автобусе.
— Ни за что не втиснемся!..
