Прекрасная Женщина глядела только на мартышку. По-видимому, ей казалось, что к ней обратится карлик, высокого она не замечала вообще. Она глядела на карлика, и не только лицо ее, но и все тело, и руки светились любовью. Она наклонилась и поцеловала его. Я вздрогнул — жутко было смотреть, как она прикасается к этой мокрице. Но она не вздрогнула.
— Фрэнк, — сказала она, — прости меня. Прости меня за все, что я делала не так, и за все, чего я не сделала.
Только сейчас я разглядел лицо карлика, а может быть, от ее поцелуя он стал плотнее.
Вероятно, на земле он был бледным, веснушчатым, без подбородка и с маленькими жалкими усиками. Он как-то нехотя взглянул на нее, краем глаза поглядывая на Актера, потом дернул цепочку, и Актер заговорил.
— Ладно, ладно, — сказал Актер. — Оставим это… Все мы не без греха. — Лицо его гнусно исказилось (по-видимому, то была улыбка). — Что за счеты! Я ведь думаю не о себе. Я о тебе думаю. Я все эти годы думал, как ты тут без меня.
— Теперь все позади, — сказала она.
— Все прошло. Красота ее засияла так, что я чуть не ослеп, а карлик впервые прямо взглянул на нее. Он даже сам заговорил.
— Ты скучала без меня? — прокрякал или проблеял он.
— Ты скоро все это поймешь… А сейчас… — начала она.
Карлик и Актер заговорили хором, обращаясь не к ней, а друг к другу.
— Видишь! — горько говорили они. — Она не ответила! Да и чего от нее ждать!
Карлик снова дернул цепочку.
— Ты скучала обо мне? — с трагическими перекатами спросил Актер.
— Миленький, — сказала Карлику Прекрасная Женщина, — забудь про все беды.
Казалось, Карлик послушался ее — он стал еще плотнее и лицо его немного очистилось. Я просто не понимал, как можно устоять, когда призыв к радости
— словно песня птицы весенним вечером. Но Карлик устоял. Они с Актером снова заговорили в унисон.
— Конечно, благородней всего простить и забыть, — жаловались они друг другу. — Но кто это оценит? Она? Сколько раз я ей уступал! Помнишь, она наклеила марку на конверт, она матери писала, когда мне нужна была марка? А разве она об этом помнит? Куда там… — тут Карлик дернул цепочку.
— Нет, я не забуду! — воскликнул Актер. — И не хочу забыть! Что я, в конце концов? Я не прощу твоих мучений!
— Ах, Боже мой! — сказала она. — Здесь нет мучений!
— Ты хочешь сказать, — спросил Карлик сам, от удивления не дернув цепочки,
— что была тут счастлива без меня?
— Разве ты не желаешь мне счастья? — отвечала она. — Ну, пожелай сейчас или вообще об этом не думай.
