И вот, поддавшись уговорам ногайцев, Иоанн Васильевич отправил войска в Астрахань, точнее Хаджи-Тархан, как тогда назывался город в низовьях Волги. Послал, чтобы свергнуть местного хана и посадить своего союзника. То есть, наступить на те же грабли, о которые и он сам, и его отец с дедом весь лоб себе расшибли в Казанской истории. Они, правда, этого не понимали, и царь рассчитывал на относительно успешное разрешение вопроса."
"Рассчитывать-то рассчитывал, но все равно переживал по поводу того, что крымское ханство, а, возможно, и Литва, постараются помешать ему в этом деле.
А потому ждал вторжения степняков.
Свои люди в Перекопе не доносили о выходе хана в поход. Однако, как ему передали, ногаи нарушили свои союзные обязательства и к месту встречи не пришли. Из-за чего, опасаясь степной угрозы, царь выступил с полком московской службы к Коломне. Оттуда было удобнее реагировать. Он не исключал того, что его людей в Перекопе могли повязать или купить. Да и измена не диво дивное…
В общем – тот еще клубок с массой неизвестных.
Наконец он тяжело вздохнул. Еще раз окинул взглядом красоты речного простора. И отправился беседовать с гонцами, которые прислали все города его заокских владений: и Переяславль-Рязанский, и Тула, и Елец и прочие.
Первый гонец. Второй. Третий.
Тулу же он держал в ожидании до последнего. Строго говоря он не желал вообще его слушать, прямо предвкушая, что гонцу есть что сказать. Не по делу, но интересного. И опять это будет связано с Андреем. Последнее время ему казалось, что в Туле если что-то и происходило, то оно было так или иначе связано с этим беспокойным и очень деятельным человеком, который никак не мог сидеть на попе ровно.
Словно ему было дело до всего. Но сколько не откладывай, а выслушать тульского гонца все же пришлось. Вон – один остался. Стоит. Мнется. И по лицу видно – распирает от желания говорить.
Царь слегка поморщился, но махнул рукой. Дескать, зови его.
– Ну, сказывай, соколик, – произнес вполне добродушно боярин, стоявший подле царя.
И гонец начал вещать.
И с первых же слов Иоанн Васильевич понял, не подвело его чутье… ой не подвело…
– Освободили полон большой. Сотни две душ, что татары угоняли в рабство.
– И кто сие сделал? – настороженно спросил царь.
– Андрей, Прохора сын.
– Сколько же татар их уводило? – удивился Иоанн Васильевич, памятуя о том, что у Андрея было под рукой всего несколько человек. – Как это произошло?
– Андрей со други своя стал на отдых в рощице небольшой.
