Поэтому, попрощавшись с отцом Домиником, Игнатий позвал секретаря и начал диктовать ему письма. Много писем. Такой момент упускать было нельзя…
* * *
В Москве тем временем местное духовенство тоже обсуждало этот вопрос. Только в своем ключе."
"Митрополит пригласил к себе практически всех наиболее уважаемых епископов, дабы обсудить проблему слухов о воскрешение Всеслава. Здесь даже парочка греков с Афона присутствовала из числа тех, что обеспечивали дипломатическое сношение между Москвой и Патриархатом. На первый взгляд малозначительный фактор, какие-то слухи.
Но на удивление они понравились толпе и жители Москвы, да и некоторых иных городов, уже твердо были убеждены в правдивости этих ничем не подтвержденных слов.
– Братья, – устало произнес Макарий, – нужно уже что-то решать с этой напастью.
– А может быть просто оставить все как есть? – спросил архиепископ Новгородский.
– Я слышал проповеди этих нестяжателей, как они себя называют, – с нескрываемым отвращением произнес ученик Иосифа Волоцкого. – И вам бы их послушать тоже стоило.
Это очень опасные проповеди.
– Чем же?
– Сильвестр в своем обращении к толпе вчера на торге заявил, будто бы Всеслав… хм… Андрей совершил настоящее чудо, убедив старшин тульских простить должникам своим. Как и заповедовал Иисус наш Христос. Он назвал это истинно христианским духовным подвигом.
– И что? Доброе дело. Но нас-то оно как касается?
– Так Сильвестр, песий сын, заявил, что даже воевода пожертвовал на пострадавший от набега полк. А церковь Святая – нет.
Ни полушки не дала. Хуже того, эта сволочь рассказал, приукрасив, как мы ограбили Всеслава. Он все припомнил. И самоуправство Афанасия, который сэкономил на конях и сбруе, положив дюжину рублей в карман. И мое упрямство в вопросах лампы. И отказ заплатить за науку о печах. И то, что церковь в Туле выбивает из купцов долю себе. Из тех купцов, что благотворительностью занимаются, вскладчину укрепляя полк. И он, пес смердячий, лает о том, будто личное вмешательство честного и богобоязненного царя нашего спасло Всеслава от окончательного разорения.
– Андрея, – поправил митрополита архиепископ Новгорода.
– Да, Андрея. Он нас кличет фарисеями. И людям это по душе.
– Надо бы этого говоруна на строгое послушание определить.
– Если бы это было так просто…
– И много таких?
– Только в Москве больше десятка проповедников объявилось. Что будет дальше? Ума не приложу. Но как Государь наш покинул Москву, все пошло в разнос. И когда он вернется, то спросит с меня.
