Окладчик доложился, рассказав про все имущество, каким владел Андрей. Во всяком случае, в рамках обычая. Торговлю там или крепость не учитывали. Только землю. И ее населенность. Причем не задворными людьми или еще какими, а полноценными крестьянами да бобылями, привлеченной к земельной обработке. И получалось, что со ста четвертей пустой земли Андрей выехал сам в броне доброй, при оружии и о двуконь. Вывел четырех послужильцев так же готовых к полноценной дальней полковой службе и двух кошевых слуг.
– За выставление воинов сверх обычая тебе полагается дать оклад большой, – произнес воевода.
– Мню, те несколько рублей тебе, что капля в море. Посему предлагаю наделить поместьем, рядом с вотчиной твоей.
– Хорошо, – нейтральным тоном ответил Андрей.
– Ты не рад?
– Жду подвоха.
– Нет никакого подвоха. Три четвертей земли доброй-угожей оклада кладем тебе, рядом с вотчиной твоей. Да неудобья промеж них под выпасы и покос. И деньгами восемь рублей.
– Служу царю! – гаркнул Андрей, ударив себя кулаком по груди.
– Хорошо служишь! – максимально добродушно воскликнул воевода и хлопнул парня по плечу. – Но нужно будет еще послужить. Сам знаешь, татары совсем страх потеряли. Каждый год терзают наши земли. Ты лучше всех готов к службе. Так что надлежит тебе незамедлительно выступать на юг да караулить их набеги. Дабы мы не прозевали большой набег их. С тобой пойдут товарищи твоего отца – Кондарт, Аким и Федот. Ну да ты их хорошо знаешь.
– А десятник кто?
– Десятник ваш преставился. А нового пока не поставили.
Но тебя старшим не поставлю. Ты уж не обессудь. Юн слишком. Старшим у вас пойдет Кондрат, как самый старший и многоопытный, – произнес воевода, внимательно отслеживая реакции собеседника.
– Добре, – кивнул Андрей, максимально нейтрально.
Ему это было индифферентно. Другие мысли терзали его разум.
Лишь вечером, обдумывая произошедшее, он понял, что сделал воевода и старшины."
"Ведь вотчины лишить они его не могут, даже если парень пошлет их лесом и просто забьет на службу.
Максимум в их праве забрать оклад денежный. Но ему от того ни горячо, ни холодно. А тут – триста четвертей земли по поместному учету, что при нормальном пересчете давало девятьсот четвертей потенциальной пашни. То есть, без малого пятьсот гектаров, не считая вотчины. Соблазнительная вещь, которая дорогого стоит. И лишаться ее будет обидно. Что давало старшинам рычаг воздействия на парня. Понятное дело, что не кардинальный. Но все же.
А ведь могли поступить и иначе.
