Объяснил им, что таким образом они роют мне могилу. Но они поняли это по-своему. И уточнили, мне нужно, чтобы они меня не выдавали? И я подтвердил.
– Ох, Боже! Боже!
– Не ной! Самому тяжко…
Еще немного поболтав в том же духе, Андрей распрощался со своей супругой и, загрузив запас стрел с провиантом, отправился дальше. Так и не переступив порога собственной вотчины.
Ну как немного?
Они все же уединились в кустиках на берегу реки для более приватного общения. Не устояли перед соблазном. Поэтому, когда он вышел оттуда, то его встретили улыбающиеся, скорее даже ухмыляющиеся, лица соратников.
– Ну а что вы хотите? Видите, какая нервная. Нужно было утешить.
– Вожжами бы огрел и делов.
– С пылкими бабами так нельзя. А она меня потом так накормит, что неделю животом мучатся буду. Не. Лучше так. И приятно, и для дела полезно.
Все поржали.
Более того – скабрезного настроения воинов хватило на то, чтобы они еще несколько часов обсуждали это событие. Ведь Марфа не молчала и стоны ее были хорошо слышны. Андрей же улыбался про себя, будучи доволен тем, что увел мысли своих воинов от ненужных вещей.
А то они вон какие хмурые стояли, наблюдая за их с Марфой сложным разговором. Не требовалось великого ума, чтобы понять, что они обсуждали…
Глава 4
1554 год, 18 июня, где-то южнее Тулы– Что там? – спросил Андрей у Акакия, который раньше времени вернулся из передового дозора.
– Татары. Но меня они заприметили.
– Погнались за тобой?
– Остановились и начали руками показывать.
Андрея это немного удивило, и он поехал вместе с Акакием посмотреть на супротивника.
Однако, когда они достигли того места, где дозорный обнаружил отряд, его там уже не было. Точнее за лесом скрылся последний всадник и несколько лошадей.
– Какие они были?
– В каком смысле?
– Доспехи. Разглядел их?
– Далеко.
– Не пастухи-разбойники?
– А черт их знает? Может и они. А может и нет.
Парень задумался.
Обычно в России размышляют над вопросами что делать и кто виноват. Но тут Андрей загрузился на другую тему. А именно какого лешего они творят?
Что его смутило?
Практика боевого охранения на Руси отсутствовала как категория.
Поэтому одиночный вооруженный всадник, который заметил их и резко свалил, вряд ли ассоциировался бы ими с чем-то подобным. Тем более, что у них у самих тоже такая штука не практиковалась.
Почему они тогда отвернули?
Посчитали себя очень слабыми? Из-за чего избегали боя? Но тогда отчего так медленно улепетывали? Ведь явно же не спешили. Времени смыться у них хватало.
