Ты словно мальчишка возжелал славы.
– А ты против?
– Против. Но поддержу тебя во всем.
– Неожиданно.
– А ты думал я упру руки в боки и начну качать права?
– Да.
– Это глупо… – чуть помедлив, ответила она. – Женщина сильна мужем своим. Я с тобой не согласна, но что это меняет? Я пойду за тобой в любом случае.
– И что тебя мучает?
– Что ты будешь делать – я понимаю. Закусишь удила и как мальчишка станешь скакать по всей округе да махать сабелькой. Ну и лапшу на уши вешать аборигенам, чтобы денег срубить. А я? А что мне делать? Как Марфа я должна вести хозяйство, пока ты в походе.
Но как Алиса я ума не приложу с какой стороны к нему подойти.
– А чего там подходить-то?
– Тебе легко. Ты готовился. А я? Я ведь росла как цветок. Младшая дочь состоятельной семьи. Меня все любили и баловали. Да, учили готовить. Но ты бы видел кухню мамы. Она была оснащена по последнему слову техники. Папа не желал денег на нее…
– А хозяйство? Ты совсем ничего не знаешь?
– У папы был большой бизнес, а хозяйство он воспринимал как приятное дополнение.
Дань традиции, скорее. Я больше всего любила его прекрасный фруктовый сад. Большой-большой. Там несколько сотен деревьев росло. Ты даже не представляешь, как там становилось красиво, когда они цвели. Но я никогда не видела даже как деревья сажают. Понимаешь? Просто приходила посмотреть на красоту. И все.
– Чему же ты училась все эти годы? Мне казалось, что на Кавказе много внимания уделяют домоводству и прочим подобным вещам.
– Уделяют. Но не в моем случае. Понимаешь, пока я жила с родителями, то в свободное время развивалась как будущая жена для состоятельного мужа.
И ни папа, ни мама даже не предполагали, что мне придется разбираться в том, как сделать брынзу или постричь овец. Так что я училась танцевать, петь, играть на чунгуре,[4] изучала поэзию. Научилась рисовать. Писать каллиграфическим подчерком. Выучила недурно языки. Хорошо разбиралась в традициях и обычаях. А теперь вляпалась во все это…
– Жопа… – едва слышно констатировал Андрей.
– Жопа, – охотно согласилась с ним Марфа… точнее Алиса.
– Вот ты уедешь по весне. А я-то что делать буду?
– А какие языки ты знаешь?
– Какое это имеет значение?
– Это может оказаться полезным.
– Я знаю языки тех лет. Сейчас они другие.
– И все же. Ты ведь смогла наговорить гадостей тем татарам. И они тебя в целом поняли. Так что – другие, но это ни о чем не говорит. Плюс-минус языки наверняка похожи и через пень-колоду ты их и сейчас поймешь.
– Ну… родной мой лезгинский.
