– Я никогда бы этого не сделала.
Он повернулся к ней и окинул ее ироническим взглядом.
– Учитывая, что вчера ты сделала попытку бросить меня у алтаря, а сегодня утром требовала развода, мне представляется, что твои последние слова как-то не вяжутся с этим. С чего это вдруг такое странное проявление верности?"
"Несмотря на его напускное желчное безразличие, Виктория различила напряженную интонацию в его голосе, когда он упомянул о том, что она собиралась бросить его у алтаря.
От жалости у нее заныло сердце: она так обидела его – он не сможет этого забыть!
– Мой господин… – тихо заговорила она.
– О, ради всех святых! – оборвал он. – Перестань называть меня своим господином и не пресмыкайся. Терпеть этого не могу!
– Я не пресмыкаюсь! – ответила она, а мысленно видела, как он стоит на коленях под ударами черного свистящего хлыста. Ей пришлось прочистить горло, прежде чем она смогла продолжать:
– Я лишь собиралась сказать, что мне очень хотелось отвезти еду в сиротский приют.
Мне ужасно жаль, что я доставила тебе столько волнений, и обещаю, что больше это не повторится.
Он смотрел на нее, и по его лицу было видно, что его переполняла злость.
– Можешь делать все, что тебе вздумается, Виктория, – устало сказал он. – Женившись на тебе, я допустил самую большую ошибку в своей жизни.
Виктория поразмыслила над сказанным и, решив, что пока он находится в таком настроении, нет смысла спорить, извинилась и вышла, сославшись на то, что ей нужно переодеться.
Джейсон не ужинал с ней в этот вечер, и она ушла спать, предполагая, что он наверняка придет к ней ночью, хотя бы потому, что так хочет сына.
Но Джейсон не пришел ни в ту ночь, ни в последующие три ночи. Он прибегал ко всяческим уловкам, только чтобы не видеть ее. Целыми днями он работал в своем кабинете, диктуя письма секретарю мистеру Бенджамину и встречаясь с людьми, приезжающими из Лондона, чтобы потолковать с ним о капиталовложениях, отправке грузов и самых разнообразных коммерческих сделках.
Если он сталкивался с Викторией в столовой или случайно проходя мимо, то здоровался с ней вежливо, но отстранение, как будто они были чужими друг другу.
Когда через несколько дней он закончил работу, то собрал вещи, переоделся и отбыл в Лондон.
