Рот жены просто напрашивался, чтобы его целовали, а ресницы были такими длинными, что отбрасывали тени на щеки.
– Отойди от стола и уходи отсюда! – бросил он.
– Как хочешь, – весело сказала жена и поднялась. – Я просто зашла пожелать доброго утра. А что бы ты хотел на ужин?
""Тебя», – подумал он. Но вслух сказал:
– Мне все равно.
– Тогда, может быть, тебе хочется что-нибудь особенное на десерт?
""То же, что и на ужин».
– Нет, – заявил он вслух, борясь с непреодолимым желанием, охватившим его.
– Как ты неприхотлив, – поддела она и протянула руку, чтобы погладить его прямые брови.
Джейсон схватил ее кисть своей железной хваткой на полпути и отвел ее в сторону.
– Какого дьявола, что ты себе позволяешь? – процедил он.
В душе Виктория струсила, но не подала виду, пересилила себя и просто слегка пожала плечами:
– Между нами постоянно возникают какие-то преграды вроде дверей. Я думала, что открою дверь кабинета и посмотрю, чем ты занимаешься.
– Нас разделяют не только двери, – возразил он, отпустив ее руку.
– Я знаю, – печально согласилась жена, нежно глядя на него синими глазами.
Джейсон с трудом оторвал взгляд от ее глаз.
– Я очень занят! – резко заявил он и снова взялся за бумаги.
– Я вижу, – с необычной нежностью подтвердила она. – Слишком занят, чтобы заняться мной. – И она тихо вышла.
К ужину она спустилась в гостиную в шифоновом платье персикового цвета, подчеркивавшем все великолепие ее форм, почти прозрачном. Глаза Джейсона превратились в щелки.
– Это платье тоже оплачивал я?
Виктория увидела, как его взор застыл на вызывающе низком треугольном вырезе лифа, и улыбнулась:
– Естественно.
У меня же нет ни пенни.
– Не выходи в нем за пределы дома. Это неприлично.
– Я знала, что оно тебе понравится, – усмехнулась она, инстинктивно чувствуя, что оно действительно пришлось ему по вкусу, иначе его глаза не заблестели бы так.
Джейсон смотрел на нее так изумленно, что ей стало смешно, но она не показала виду. Затем он потянулся к хрустальному графину.
– Тебе налить шерри?
– Ни за что на свете! – рассмеялась она.
– Должно быть, ты уже убедился, что от вина мне становится плохо. Так было всегда. Вспомни, что получилось, когда я выпила его в день свадьбы.
И, не ведая, насколько важную вещь она только что сказала, Виктория повернулась, чтобы поглядеть на бесценную китайскую вазу эпохи династии Минь, которая украшала золоченый столик, инкрустированный мрамором. Но думала она о другом: она была полна решимости добиться своего.
