– Может быть, я не очень хорошая жена, но ты просто невозможный муж! Когда я предлагаю тебе сыграть в шахматы, ты злишься. Когда я пытаюсь соблазнить тебя, ты становишься несносным…
В этот миг она увидела, как голова Джейсона резко вздернулась вверх, но была так сердита, что не обратила внимания на изумленное выражение его лица.
– А когда я привожу тебе подарок, ты отбываешь к своей любовнице в Лондон!
– Тори, – судорожно сказал он, – иди ко мне.
– Нет, еще не все! – вырвалось у нее от переполнявшего ее чувства унижения и гнева.
– Отправляйся к своей любовнице, если тебе нужно именно это, но не обвиняй меня в том, что у тебя никогда не будет сына. Может, я и наивна, но не настолько, чтобы считать, что могу произвести на свет ребенка без.., ну, без твоей помощи!
– Тори, пожалуйста, иди ко мне, – хрипло повторил он. Интонация его голоса наконец дошла до нее и сразу же погасила ее ярость, но Виктория все еще опасалась, что будет отвергнута, если подойдет к нему.
– Джейсон, мне кажется, ты сам не знаешь, чего хочешь.
Ты говорил, что хочешь сына, а…
– Я прекрасно знаю, чего хочу, – возразил он, открывая свои объятия. – Если ты подойдешь ко мне, я докажу это…"
"Загипнотизированная горящим взглядом зеленых глаз и бархатными нотками чуть охрипшего голоса, Виктория медленно прошла вперед и тут же очутилась в таких крепких объятиях, что у нее затрещали кости. Его губы приникли к ее губам в таком бешеном, возбуждающем поцелуе, что ее обдало нестерпимым жаром. Она ощутила его возбуждающую близость, его руки, по-хозяйски гладящие ее спину и грудь…
– Тори, – прерывисто прошептал он, нежно касаясь губами ее шеи, отчего ее снова пробрала дрожь.
– Тори, – судорожно повторил он и снова впился губами в ее рот.
Он целовал ее неспешно, а затем с ненасытной жаждой скользил руками по ее телу, обхватил ее и крепко прижал, чем вызвал у нее стон, свидетельствовавший о том, что она трепещет от того же, что и он, желания.
Не отрывая губ от ее рта, он подхватил жену на руки и поднял. Она поняла, что он осторожно несет ее в постель.
В мире не существовало ничего и никого, кроме ее мужа. Виктория крепко зажмурила глаза и стала ждать. Потом почувствовала, что он лег рядом. Панический страх, как и раньше, охватил ее.
Но он нежно поцеловал ее зажмуренные глаза и обнял, мягко привлекая к себе.
– Принцесса, – шепнул он, и хрипловатый его голос прозвучал так же сладко, как сладки были его ласки, – пожалуйста, открой глаза. Я не собираюсь набрасываться на тебя, обещаю.
