Против воли его рука скользнула вверх, накрыв ладонью опьяняющую своей пышностью округлость. Виктория задрожала, но, вместо того чтобы попытаться вырваться, как он ожидал, она крепко прильнула к нему, так же, как и он, одурманенная их страстным поцелуем.
В холле, почти у входа в кабинет, прогремел бодрый голос капитана Фаррела:
– Не беспокойся, Нортроп, я знаю дорогу. Дверь распахнулась, и Виктория резко высвободилась из объятий мужа.
– Джейсон, я… – начал капитан, входя в комнату, но тут же осекся с извиняющейся ухмылкой, когда заметил пылающие щеки Виктории и нахмуренное лицо Джейсона.
– Мне нужно было постучаться.
– Ничего, мы закончили беседу, – сухо ответствовал приятель.
Не в силах посмотреть в глаза капитану, Виктория улыбнулась мужу и промямлила что-то насчет того, что идет переодеться к ужину.
Капитан Фаррел протянул руку:
– Как дела, Джейсон?
– Пока не знаю, – рассеянно сказал лорд, глядя вслед жене.
Майк Фаррел чуть не расхохотался, но тут же озабоченно посмотрел на друга, который повернулся и медленно подошел к окну и начал массировать застывшие мышцы шеи, не отводя глаз от оконного стекла.
– Что-то случилось? Джейсон мрачно рассмеялся:
– Ничего плохого, Майк! Ничего такого, чего бы я не заслужил. И ничего такого, с чем я бы не мог справиться."
"Когда часом позже Майк уехал, Джейсон откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Желание, возбужденное женой, все еще пылало в нем, как всепожирающее пламя. Он так хотел заняться с ней любовью! Ему так этого хотелось, что пришлось крепко сжать зубы и всеми силами бороться с порывом взбежать вихрем по ступенькам и овладеть ею прямо сейчас.
Ему хотелось задушить ее в объятиях за то, что она советовала ему быть «предусмотрительным» мужем и иметь любовниц.
Его молодая жена, похожая на ребенка, вязала из него узлы. То ей хотелось сыграть с ним в шахматы или карты; теперь она взялась за более возбуждающие игры – начала его поддразнивать.
Она постоянно стремилась раздражать и одновременно возбуждать его и превосходно преуспела в этом, руководствуясь своим природным инстинктом.
Она, покачивая ногой, сидела на ручке его кресла, расположилась на письменном столе, привезла ему подарок, попросила поцеловать ее. В его мозгу возникла жестокая мысль: а не представляла ли она себе, что он – Эндрю, когда только что целовала его, как воображала это у алтаря?
Презирая себя за неутолимое желание овладеть ею, он резко встал и стремительно поднялся по широкой лестнице.
