– Ты такой нежный, – не в силах больше сдержать себя, шепнула она, – такой нежный…
Тихий стон вырвался из груди Джейсона, и его сдержанность оказалась под угрозой. Забыв обо всем, он погрузился в ее чудесное тело. Ее голова металась по подушке, когда она, дрожа от неутоленного желания, стремилась еще больше, еще полнее, совсем раствориться в нем. Он услышал ее жалобный тихий стон.
– Сейчас, сейчас, Тори, – хрипло пообещал он. Сильнейшая дрожь охватила все ее тело, волны наслаждения стали накатывать одна за другой, пока все не кончилось… Взрыв! Белый свет померк в ее глазах, и из горла вырвался счастливый крик.
Джейсон наклонился к жене и запечатлел на ее лбу нежный поцелуй.
Избавляя ее от своей тяжести, он повернулся на бок, все так же крепко прижимая жену к себе. Отдышавшись, он снова поцеловал ее и откинул с ее лба спутавшиеся пряди атласных волос.
– Как ты себя чувствуешь? – нежно спросил он. Бледные веки дрогнули, и он встретил изумленный, полный истомы и покоя взгляд бездонных глаз, подобных глубоким синим озерам.
– Я чувствую себя как жена, – прошептала Виктория. Он издал хриплый смешок и провел пальцем по крутому изгибу ее скулы. Она снова прильнула к нему.
– Джейсон, – сказала она все еще дрожащим от возбуждения голосом и подняла на него глаза. – Я хочу тебе что-то сказать.
– Что? – нежно улыбаясь, спросил он.
Просто и не ощущая никакой неловкости, она сказала:
– Я люблю тебя. Его улыбка погасла.
– Да, я люб…
Он прижал палец к ее губам, заставив ее замолчать, и покачал головой.
– Нет, это не правда, – со спокойной, неумолимой твердостью сказал он. – Да это от тебя и не требуется. Ты не должна давать мне больше того, что действительно чувствуешь, Тори.
Виктория отвела от него глаза и промолчала, но его слова обидели ее до слез. И теперь, когда она лежала в его объятиях, в ее памяти возникло: ..Мне не нужна твоя любовь. Я не нуждаюсь в ней.
А в это время Франклин прошел в холл и постучал к лорду, намереваясь узнать, не нужно ли помочь упаковаться.
Не получив ответа, он решил, что хозяин отлучился в другую комнату, и, как обычно, смело вошел в спальню.
Когда он сделал еще шаг и начал что-либо различать в слабо освещенной комнате, его изумленный взгляд остановился на тесно сплетенных обнаженных телах в огромной кровати под балдахином, затем в смятении – на одежде, которую Джейсон достал из гардероба и которая теперь бесформенной кучей валялась на полу возле кровати.
