Но теперь вместо этого лег спать.
– В половине восьмого вече…
Однако Нортроп уже не слушал, он повернулся и величественно проследовал в дом. И тогда на лице кучера появилась широкая улыбка, означавшая, что наконец-то ему все стало ясно. Ткнув товарища под ребро, кучер хитро усмехнулся и многозначительно сказал:
– Кажись, леди Филдинг выведет брюнеток из моды! После этого мудрого заявления он пустил лошадей вскачь по направлению к конюшне, чтобы поскорее поделиться новостью с грумами.
Нортроп направился прямо в столовую, где О'Мэлли бодро, но почти неслышно насвистывал мотив ирландской песенки и убирал на место хрупкую фарфоровую посуду, приготовленную им для одинокой трапезы леди Виктории, когда он узнал о неожиданном намерении хозяина уехать в Лондон.
– Произошли изменения, О'Мэлли, – сказал Нор-троп.
– Угу, мистер Нортроп, – весело согласился нахальный лакей, – безусловно.
– Можете убрать посуду.
– Угу, я это уже сделал.
– Однако лорд и леди Филдинг, возможно, пожелают поужинать позднее.
– Наверху, – с храброй ухмылкой предсказал О'Мэлли. Нортроп посуровел и, до предела выпрямив спину, пошел к выходу.
– Чертов наглый ирландец! – в бешенстве пробормотал он.
– Напыщенное чучело! – бросил тот в спину дворецкому.
Глава 27
– Доброе утро, миледи, – проворковала Рут с сияющей улыбкой.
Виктория повернулась в огромной кровати Джейсона, сонно улыбаясь.
– Доброе утро. Который час?
– Десять часов. Вам принести что-нибудь надеть? – спросила камеристка, удивленно оглядывая предательскую кучу сброшенной одежды и покрывал.
Лицо Виктории потеплело, но в ней разлилась такая лень, такая чудесная усталость, что она не ощущала даже некоторой неловкости оттого, что ее застали в постели Джейсона, рядом с разбросанными по всей комнате предметами одежды. Он занимался с ней любовью еще дважды до того, как они заснули, и еще раз рано утром.
– Не беспокойся. Рут, – пробормотала она. – Кажется, я еще немного подремлю.
Когда камеристка ушла, Виктория перевернулась на живот и зарылась лицом в подушки, не переставая улыбаться. Так, значит, в обществе считают Джейсона Филдинга холодным, циничным и недоступным человеком, вспомнила она, таинственно ухмыляясь. Как они поразились бы, узнав, каким нежным, страстным и неутомимым любовником он становится в постели. А может, это вовсе и не тайна? От этой мысли ее улыбка несколько увяла.
