И хотя теплый свет свечи смягчал его резкие черты, он все равно выглядел в высшей степени неуязвимым. Невозможным казалось представить его со слезами на глазах. Утратив от бренди значительную долю своей обычной сдержанности, Виктория склонила голову набок и мягко спросила:
– А вы когда-нибудь плакали?
К ее разочарованию, он невозмутимо ответил:
– Нет.
– Даже в детстве? – настаивала она.
– Даже тогда.
И он сделал резкое движение, собираясь встать, но Виктория неожиданно для себя положила руку ему на плечо, пытаясь удержать.
Джейсон скосил глаза на ее длинные пальцы, затем перевел взгляд на ее лицо.
– Мистер Филдинг, – начала она, стараясь по возможности продлить и закрепить их короткое перемирие, – я знаю, вам не доставляет удовольствия мое пребывание здесь, но я не задержусь надолго – только до того, как за мной приедет Эндрю.
– Оставайтесь сколько пожелаете, – пожав плечами, холодно ответил он.
– Благодарю вас. – Ее милое лицо выразило смятение от резкой перемены в его настроении. – Я все собиралась сказать вам.
., что мне очень хотелось бы установить с вами, ну.., более дружеские отношения.
– Что вы подразумеваете под более дружескими отношениями, миледи?
Плывущая по теплым волнам бренди, Виктория не уловила сарказма.
– Ну, мы все-таки дальняя родня. – Она сделала паузу, пытаясь найти в его лице хотя бы признак благожелательности. – У меня не осталось никого из родственников, кроме дяди Чарльза и вас. Как вы думаете, не могли бы мы относиться друг к другу как кузены?
Казалось, он был поражен ее предложением, а затем повеселел:
– Полагаю, это возможно.
– Благодарю рас.
– Ну а теперь спите.
Она кивнула и свернулась под простыней калачиком.
– Ой, я совсем забыла извиниться – за то, что наговорила вам, когда вышла из себя. У него скривились губы.
– Вы сожалеете о своих словах? Виктория подняла брови, глядя на него с сонной нахальной улыбкой.
– Все, что я сказала, было вами до последнего слова заслужено.
– Вы правы, – признал он усмехаясь. – Но не задавайтесь уж чересчур.
Подавив острое желание протянуть руку и потрогать ее пышные волосы, Джейсон вернулся к себе и налил бренди, затем сел, положив длинные ноги на низенький столик. Продолжая усмехаться, он углубился в размышление о том, почему Виктория Ситон возбудила в нем такое странное покровительственное чувство. Ведь он намеревался, как только она появится здесь, отправить ее обратно в Америку. Причем это было еще до того, как она нарушила заведенный порядок в поместье.
