– Я начинаю думать, что вы очень похожи на свою собаку – оба выглядите гораздо свирепее, чем есть на самом деле.
На этот раз она увидела, что он несколько утратил свой спокойный самоуверенный вид.
– Мою собаку? – в недоумении повторил он.
– Вилли, – пояснила она.
– Если вы считаете Вилли свирепым, тогда, значит, вы испугаетесь и канарейки.
– Я прихожу к заключению, что нет никаких оснований бояться вас обоих.
Улыбка тронула уголки его чувственных губ, когда он брал у нее парусник Джона.
– Только не говорите об этом никому, а то подорвете мою репутацию.
Виктория завернулась в одеяло, затем, наклонив голову набок, ехидно спросила:
– А у вас она есть?
– Самая что ни на есть скверная! – вызывающе бросил он. – Хотите знать грязные подробности?
– Конечно, нет, – чопорно ответила она. И в надежде, что, возможно, раскаяние Джейсона по поводу поцелуя сделает его более покладистым, девушка набралась храбрости, чтобы затронуть тему, которая уже давно не давала ей покоя. По дороге к дому она запустила пробный шар:
– Вы могли бы исправить свою ошибку.
Джейсон смерил ее взглядом.
– Я-то считаю, что если подытожить наши ошибки, то мы квиты. Однако скажите, чего бы вы хотели?
– Получить обратно свои платья.
– Нет.
– Вы не понимаете!.. – выкрикнула она, переполненная эмоциями последних мгновений – поцелуем, его безжалостным отношением. – Я ношу траур по погибшим родителям.
– Я понимаю и все же не считаю, что скорбь может быть так велика, что ее невозможно носить в себе, и вообще я не верю во внешние проявления траура.
Мы с Чарльзом намерены обеспечить вам здесь новую жизнь – такую, которая вам будет по душе.
– Мне не нужна новая жизнь! – в отчаянии возразила девушка. – Я задержусь здесь только до того момента, пока за мной не приедет Эндрю, и…
– Он не собирается приезжать за вами, Виктория, – сказал Джейсон. – За все эти месяцы он написал вам всего одно письмо.
Его слова подействовали на Викторию, как удар хлыста.
– Он приедет, уверяю вас. До моего отъезда он не успел прислать больше одного письма.
Причина только в этом. На лице Джейсона появилось жесткое выражение.
– Надеюсь, вы правы. Однако запрещаю вам носить траур. Скорбеть следует в душе, а не напоказ.
– Откуда вам это знать? – взорвалась Виктория, резко повернувшись к нему и подбоченясь. – Если бы у вас была душа, вы не заставили бы меня прохаживаться здесь в этих праздничных платьях, как будто моих родителей вообще никогда не было на свете.
