Раздевайся, Семёнова!

– «Надевай», – вполголоса, на автомате, поправила я ее.

Надо сказать, что после нашего со Знаменским крайне познавательного ужина, я изо всех сил старалась говорить правильно – по-возможности без слэнга и местечковых выражений. Никаких тебе «закасать рукава», никаких «экспрессо», «чаво» и «одену пальто». И ведь кому сказать не поверят – валялась по вечером со словарем Даля, набиралась лексикона – на случай, если придется блеснуть красноречием. Вот сегодня, по-видимому, и придется.

– А вы не знаете, у кого там юбилей намечается? – спросила я громко, уже через завешанную штору.

– Не знаю… Слышала у кого-то из родственников…

Я замерла, высунув голову из горловины платья. Еще чего не хватало – семейная вечеринка. Зачем он ведет меня туда? Еще и официально… Не будет же он мне предложение делать – прыснула я себе под нос. Еще и в любви не признался, какое уж предложение… Что-то тут не так…

  Гадая в чем же дело, я отодвинула штору, вышла из примерочной и задумчиво подошла к высокому напольному зеркалу.

– Ой ё… - раздалось со стороны кассы.

Я испуганно подняла глаза… и, не удержавшись, громко ахнула – прямо в лицо своему отражению. Или не своему?

Из глубины начищенного до блеска зеркала на меня смотрела… нимфа. Обыкновенная, сказочная нимфа в платье, сотканном из предрассветной росы – две полоски шелковой материи прикрывают грудь, сужаясь к плечам и плавно переходя на спине в тонкие, перехлестывающиеся жгутики, низ под присобранным, высоким поясом ложится на бедра нежными, неровными волнами, похожими на морскую пену.

Пару минут в бутике стояло ошеломленное молчание. Потом продавщица тоскливо вздохнула и вышла из-за стойки. Подошла, еще раз оглядела меня с ног до головы.

– Эх, где мои семнадцать лет…

Она покачала головой.

– Не важно. Я запишу на его счет. Для Виктора это копейки…

– Нет, не запишете. Я хорошо зарабатываю и куплю это платье сама. Сколько?

Мы пререкались еще несколько минут, пока она не ушла куда-то в сердцах, так и не назвав мне цену.

– На. Сама с ним ругайся.

Но поругаться со Знаменским у меня не получилось. С присущей ему безапелляционностью он заявил.

– Берешь платье или идешь развлекаться со своими сверстниками. Выбирай.

И положил трубку, гад такой.

Разумеется, после такого ультиматума размышляла я недолго. Как, в принципе, и расстраивалась.