Раздевайся, Семёнова!

– Если помнишь, конечно…

Гордеев, вспомнила я табличку на двери. Олег Константинович Гордеев. Видный, широкоплечий мужчина, он въедался в меня взглядом так, что дрожали руки и хотелось спрятаться под стул.

– Пятнадцатого января… – делая вид, что вспоминаю, медленно ответила я. – Кажется…

И заметила, как он делает почт незаметный жест еще одному члену дисциплинарной комиссии – молодому доценту со странной фамилией Штерн. Тот проверил что-то в своем мобильнике и кивнул – да, мол, было такое. Я тихо выдохнула – мы хорошо подготовились и дату знакомства выбрали не наугад.

Можно было, конечно, плюнуть на них всех и уйти – до того противно было это копание в личном белье, а уж тем более собственное вранье. Несколько раз в груди вскипало, и я уже начинала с вожделением посматривать на расставленные по полочкам трофеи и кубки, представляя, как метаю их в членов комиссии – в каждого по очереди.

И все же, рациональной частью мозга я понимала, что мой допрос – важная и нужная процедура, нацеленная на то, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, что меня никто ни к чему не вынуждает.

Ведь не каждой студентке повезло влюбиться в преподавателя, решившего поиграть с ней в кошки-мышки.

– Вроде со всем разобрались… – декан почесал в затылке, полистал разложенные перед ним заметки. Кинул вопросительный взгляд на других членов комиссии и пожал плечами. – У меня все.

Евгения Михайловна наморщила лоб, будто вспоминая, о чем же еще хотела меня спросить, и я уже успела расслабиться, так долго она вспоминала… как вдруг вспомнила.

– Ты была лишена стипендии, Семёнова… Не напомнишь нам, за что?

– За… посещаемость… – внезапно севшим голосом выдавила я, взглядом умоляя Евгению Михайловну – переключись, пожалуйста, переключись на что-нибудь другое.

Только ей было плевать – она даже не смотрела на меня, водя мышкой по коврику, не отрывая взгляд от экрана компьютера.

– По каким предметам?

Господи, пусть у нее там что-нибудь испортится, и она не сможет меня проверить… не увидит, по какому именно предмету у меня был неуд в прошлом семестре.

Иначе картина будет предельна ясна – студентка валит предмет, охмуряет преподавателя, сдает зачет, восстанавливается и отныне и навсегда получает исключительно «отлично». Тут уже не важно использовали меня или я сплю со Знаменским по согласию – запросто могут обнулить все его оценки как нечестно полученные. Тогда и перевод в другой вуз не поможет.