Раздевайся, Семёнова!

Точнее, снаружи ничего больше не происходило, а вот внутри…

А тот, кто зажег его, даже не спросив моего разрешения, умело и изысканно подливал в этот огонь масла.

Боже, как он смотрел на меня!

Из-под полуприкрытых век, его тяжелый, потемневший взгляд обследовал каждый открывшийся ему сантиметр, каждую клеточку моего тела, вгрызался в него и выворачивал наизнанку… Оплетал меня точно паутиной, гипнотизировал и заставлял каменеть, будто я бабочка в янтаре, застывшая в томительном ожидании… а в следующую секунду, внезапно разгоревшись, этот взгляд уже подстегивал меня к действию, вынуждая ерзать на месте и кусать в нетерпении губы.

Дернувшись, моя левая рука сама по себе поползла вниз – туда, где все уже пылало и ныло, требуя ласки.

Господи, что я делаю?!

Опомнившись, я остановилась, сжав край юбки так, что костяшки побелели… но между ног тут же заныло, требуя ласки. Пришлось укусить себя изнутри за щеку и сжать колени, чтобы хоть как-то успокоиться.

Призывно засветился на столе мобильник.

«Не останавливайся», – приказали мне. – «Я хочу видеть эту руку у тебя между ног».

Я не сразу поняла, что он имеет в виду. А когда поняла, захлебнулась целым фонтаном эмоций – от будоражащей злости до острого, почти лихорадочного возбуждения. Глаза мои расширились, а сердце забилось так неистово, что, казалось, его сейчас услышит не только моя соседка, но и все остальные…

«Продолжай», - приказал он мне.

Что продолжать? – так же, губами, спросила я и сделала страшные глаза. Он поднял бровь и еле заметно повел подбородком, указывая на то место, в районе которого я должна была «продолжать».

Что ж. Это был совершенно новый уровень, к которому я была не готова. Как бы мне сейчас не угрожали, как бы мне самой не хотелось, я не стану трогать себя в переполненной студентами аудитории.

Не давая себе времени передумать, стараясь не смотреть на него, я быстро сложила учебные причиндалы в сумку и, под удивленные взгляды соседей, молча покинула лекторий.

Пропади оно все пропадом. Пусть выгоняет, пусть позорит меня перед сокурсниками – на публичной мастурбации я ставлю точку.

Уже в холле написала Юльке сообщение, что срочно вызвали на работу и, все еще стараясь ни о чем не думать, пошла заседать в кафетерий – дожидаться конца пары.

Там, за чашкой горячего кофе в прикуску с яблоком, я постепенно пришла в себя.