Раздевайся, Семёнова!

– Сечёшь, о чем я?

Подняв на нее глаза, я кивнула – секу, конечно, не ребенок уже.

– Кстати, чем закончилась твоя история с прогулами? – неожиданно поменяла тему Рита. – Со Знаменским?

Я моргнула, пытаясь прогнать из глаз смущение.

– Да ничем особо. Все, как и было…

– Праавда? – подозрительно прищурившись, протянула Рита. – А стипендия что же?

– Стипендия? – стараясь не отводить взгляд, я вздохнула. – Академическая так и не зашла… Прозябаю вот на социальную…

– Это на полторы тыщи-то? – она поморщилась. – И как оно?

Я решила, что хватит с меня допросов, и встала.

– Тяжело, конечно. Но я работаю… Цветы продаю, с детками сижу по выходным. Ладно, Рит я побежала, у меня еще куча всего, что надо сделать… Удачи тебе с «покровителем».

– К Знаменскому не ходила на ковер? – догнал меня ее вопрос уже у книжных полок.

Я непроизвольно втянула голову в плечи.

И скрылась в узком коридоре меж пыльных томов географических атласов, забыв зачем пришла, и думая лишь о том, что меньше всего мне сейчас нужна ревность и обида этой находчивой, не по годам взрослой и явно отвергнутой стервы.

В тот день Виктор Алексеевич так и не позвонил, и я была уверена, что все кончено. Не знаю, как в плане учебы, но наши с ним странные отношения точно.

Не отношения – поправляла я себя. Рабство. Мое сексуальное рабство закончилось и, к какому бы результату это не привело, я должна быть рада хотя бы этому. А не поглядывать каждую минуту на экран телефона, не зная, чего я хочу больше – чтобы он навсегда оставил меня в покое или чтоб уже, наконец, черт бы его побрал, позвонил и… «вызвал».

И уж точно не зная, чего больше боюсь – быть изгнанной из университета или того неоспоримого факта, что, если он все-таки меня выгонит, я его больше никогда не увижу.

На автомате делая все, что от меня требовалось, я старалась действовать по методу Скарлетт О’Хара - не думать обо всем этом сегодня. А желательно и завтра.

– А ну так это… там целая команда собирается – девочек, которых Знаменский пытался затащить в постель, – невозмутимо поведала мне подруга.

– Мне одна птичка напела, что будет этому козлу жуткая мстя от нашего женского контингента… Вот Грачёва, вероятно, и пыталась тебя тоже аккуратно вовлечь…

– Какая мстя? За что? – не поняла я.

– Жалобу на него накатают, общую – мол приставал к студенткам, шантажировал… Может даже и посадят. Если получится доказать…

Скверик слегка закружился, и я на секунду задержала в груди воздух, пытаясь избавиться от накатившей вдруг тошноты.