Раздевайся, Семёнова!

Если можно было так назвать помещение размером со среднестатистическую российскую гостиную, где прямо посреди комнаты – между плитой и холодильником – вмонтирован был незыблемый, покрытый гранитной плитой стол, за которым можно и готовить, и есть.

Меня Виктор Алексеевич посадил на высокий барный стул и, чтоб не запачкала официальную одежду, дал темный фартук, который доходил мне чуть ли ни до самого горла.

Критически понаблюдав за моими манипуляциями с пару секунд, он все-таки забрал у меня нож.

– Я думал, девушки из провинции более сноровистые. Тебя дома готовить не учили?

А вот это он зря. Только мыслей о моей вечной поддатой мамаше и о вечно зашуганном, слоняющемся по дому папаше мне сейчас и не хватало. Я приложилась к бокалу, глядя в сторону.

– Учили, – ответила коротко. – А вы когда спагетти будете кидать?

– Когда вода закипит.

Он тоже хлебнул вина. Не отрывая от меня взгляда, отставил бокал и выключил воду под соусом.

– Хочешь поговорить об этом?

Я хмыкнула от его нарочито «киношного» тона.

– Ага, сейчас все прям как на духу на вас и вывалю.

– И много… вываливать? – он сел рядом.

– У вас столько алкоголя нет… – пробурчала я.

– Ну, учитывая то, что ты поступила в один из самых престижных вузов страны, вряд ли все уж так ужасно… – предположил он, оценивающе оглядывая меня. – Да и сохранилась ты неплохо… для твоих-то лет.

Фыркнув, я кинула в него листиком из оставшейся на доске зелени.

– Детство не у всех медом помазано, Семёнова, – уже более серьезно сказал Знаменский. – Но сегодня я дал тебе то, чего никогда не было у меня. Догадываешься, о чем я?

– О пасте кон базилик? – с таким же серьезным видом спросила я. Настроение у меня определенно улучшилось.

– И о ней тоже, – вспомнив, что пора, он встал и высыпал пачку длинных макарон в кастрюлю с кипящей водой. – А еще о зацепке. Маленьком таком крючочке, по которому ты, если будешь действовать с умом, сможешь пролезть в самый настоящий «высший мир».

– Любой ценой? – с выражением спросила я, одолеваемая страстным желанием хоть чем-то его зацепить, хоть как-то прервать эту равнодушную лекцию о том, как мне распорядиться своей дальнейшей судьбой.