Раздевайся, Семёнова!

Не стану я никакой х*есоской! И это не просто какой-то левый привокзальный «член», это ЕГО член! Его – моего мужчины, которому я хочу сделать приятное!

– Пошли к черту! – пробормотала я вслух, повторяя собственные мысли. А потом открыла рот и глубоко втянула в него напряженный, чуть вздрагивающий орган.

Задохнувшись стоном, Виктор Алексеевич толкнулся несколько раз бедрами, пропихиваясь с каждым разом все глубже, будто пытался проткнуть мне горло. Это мне тоже не понравилось, и я остановила его недовольным мычанием – что вызвало странную реакцию – зажмурившись и стиснув челюсть, он будто совсем перестал дышать.

Я мгновенно выпустила его изо рта.

– Более… чем… – сдавленно ответил он, шумно выдохнул и попытался снова притянуть меня вниз. – Продолжай…

– Нет… – я помотала головой, твердо убирая его руку из моих волос. – Моим темпом или вообще никак…

– Развернись ко мне! – хрипло скомандовал он.

С причмокивающим звуком, я оторвалась от своего занятия и посмотрела наверх, не вполне понимая, о чем меня попросили.

Краснеть было поздно и глупо, но я справилась с этой задачей, привычно залившись краской.

– Я не хочу… не надо…

– Ногами! Развернись ногами ко мне! – приказал он уже жестче.

Вот черт, черт… Очень неуверенно я подвинулась в том направлении, в котором требовалось, лихорадочно соображая, что бы такое предложить ему, чтобы отвертеться от знаменитой 69 – не усаживаться голой промежностью ему на лицо… Но он вдруг рыкнул нетерпеливо, схватил меня за бедра, подтянул к ближе и перекинул одну ногу себе через голову.

А через секунду я уже чувствовала его язык – там, в самом центре горячей, ноющей, уязвимой влажности...

Кажется, я вскрикнула. Во всяком случае, так мне показалось – из-за ударившего в уши пульса на мгновение ухудшился слух.

– Жаль, что ты пахнешь мылом… – пробормотал Знаменский, отрываясь на секунду от своего занятия. – Мне нравится твой натуральный запах… и вкус…

И снова набросился, вжимаясь в меня лицом и аккуратно раздвигая складочки пальцами. Водил языком вдоль клитора – то щекоча, то надавливая, то вклиниваясь в чувствительную ложбинку у самого входа.

.. И от каждого прикосновения, от каждой восхитительной ласки хотелось кричать и плакать, хотелось умолять его не останавливаться и немедленно прекратить меня мучить… каждую секунду все тело простреливало колким, почти болезненным удовольствием, подбрасывало и качало на ослабевших коленях...

Шепча что-то бессвязное, я упала ему на живот – лицом в мягкие волоски у основания эрекции.