– Так ты называешь мать своих детей?!
Я едва не задыхаюсь от чувства стыда и унижения, и хоть рядом нет никого, кто бы видел и слышал этот позор, никак не могу отделаться от неприятных эмоций.
Я не ждала от бывшего мужа теплого приема или дальнейших хороших отношений, ведь он ясно дал понять, на чьей он стороне, но даже для него это перебор.
– Не думай, что я стерплю обзывательства в свою сторону и буду молчать в тряпочку, Дина. Пришла пылить и брызгать ядом, будь готова, что я не стану стоять в стороне и дам отпор.
И Фаину не трожь. У нее хрупкое здоровье. Теперь у нее есть я, а не мой брат-тюфяк, и ты не сможешь, как раньше, наезжать на нее и унижать.
– Что за чушь ты несешь, Антон? Никогда в жизни я не трогала Фаину, так что ты бредишь и находишься под влиянием своей любовницы. И не нужно говорить мне про ее здоровье. Я что, по-твоему, ломовая лошадь, а она царских кровей? Очнись уже!
Я кричу, не обращая внимания на то, что ночь на дворе, так как заявления Антона настолько же смехотворны, как и оскорбительны.
– Хватит притворяться, Дина, все уже давно в курсе, что ты любительница плести интриги за чужой спиной. Тебе удавалось все эти годы манипулировать мной. Довольно!"
"Он с гневом выпучивает глаза, в которых лопаются капилляры от агрессии, а я вдруг со всей ясностью осознаю, что любое мое слово он будет воспринимать в штыки.
Я для него отныне враг номер один и мешаю его новому счастью, тяну на дно.
Неважно, что я скажу, он всё это пропустит мимо ушей и забудет, лишь обвинит во всем меня.
Я же чувствую себя оплеванной.
Стою тут и будто оправдываюсь перед этим негодяем. Он бросил наших детей на произвол судьбы, а я, казалось, пытаюсь выпросить у него чуточку внимания для них. Фаина же наверняка сейчас стоит в квартире за дверью и наслаждается развернувшимся представлением, чувствуя вкус победы.
Я же решаю больше ничего не просить.
Нет. Требовать, раз он такой трус, что не видит очевидного. Хотя бы отведу душу криками, понимая при этом, что это тоже самое, что кричать на бетонную стену. Она такая же безэмоциональная и бесчувственная.
– Да, Антон, довольно. Жаль, что когда-то я считала вас обоих приличными людьми. Еще никогда так не ошибалась. Я даже Адель разрешала оставаться у нее с ночевкой, ходить по магазинам, а теперь пожинаю плоды своей доброты к Фаине.
