Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Потер глаза, и на среднем пальце короля сверкнуло кольцо с массивным черным бриллиантом.

– У нас тут женщины. Одна из которых беременна.

– Я за ним присмотрю. И обеспечу, чтобы он не покидал Берлоги. Могу заблокировать доступ в тоннель.

Очки вернулись на место.

– Забери его. И привези домой.

Для Вана самой страшной частью посвящения в Общество лессеров стало не физическое превращение, не Омега и не насильственный характер происходящего. Не то чтобы это не ужасало. Еще как ужасало. Господи… узнать, что Зло все-таки существует, ходит совсем рядом и… творит свои грязные дела.

Но не это самое страшное.

Со стоном Ван приподнялся на голом матрасе, на котором провел черт знает сколько времени. Оглядев свое тело, он вытянул руки, затем согнул их.

Когда его прекратило выворачивать наизнанку и выровнялось дыхание, самым страшным оказалось то, что он не мог вспомнить, почему он так не хотел вступать в Общество. Силы вновь наполнили тело Вана, мотор двадцатилетки вернулся в свой гараж.

Он снова напряг бицепс, чувствуя мышцы и кости, обожая это ощущение.

– Ты улыбаешься, – сказал Ксавье, входя в комнату.

– Я чувствую себя потрясающе. Действительно… чертовски… потрясающе.

Ксавье равнодушно посмотрел на него.

– Не дай происшедшему затмить твой разум. И слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты держался ближе ко мне.

Ван свесил ноги с кровати. Он не мог дождаться момента, когда сможет побежать и насладиться ощущением бега. Выражение лица Ксавье стало странным. Лессер разочарован?

– Что-нибудь не так? – спросил Ван.

– Твое посвящение прошло настолько… обычно.

Обычно? У него извлекли сердце и заменили кровь гадостью, напоминающей деготь, что совсем не казалось ему обычным. И, ради всего святого, он не собирался портить себе веселье. Мир обрел утраченную было свежесть.

– Извини, если разочаровал, – пробормотал Ван.

– Я не разочарован в тебе. Пока.

Ксавье взглянул на часы.

– Одевайся. Мы уезжаем в пять.

Ван пошел в ванную и постоял над унитазом только ради того, чтобы убедиться – ему теперь не надо справлять нужду. И он не испытывал ни жажды, ни голода.

Вот это жутковато. Как-то неестественно – нарушать утреннюю рутину.

Он посмотрел на свое отражение в зеркале над раковиной.