Разоблаченный любовник (Др. изд.)

– Позволь, я поговорю с ней, – сказал тот.

Рэт усилием воли открыл двери, и Марисса ворвалась в комнату. Ей хватило одного взгляда на руку Ви без перчатки и обнаженную грудь Буча, чтобы побелеть как мел.

– Что вы с ним делаете?

– Мы собираемся узнать, есть ли во мне кровь твоей расы.

Она приоткрыла рот. Затем развернулась к Рэту.

– Скажи им «нет». Скажи, что они не должны это делать. Скажи…

– Это его выбор, Марисса.

– Марисса, – произнес Буч, – Узнать о себе стоит риска.

Она развернулась к нему, в ее взгляде горела ярость.

– Это за то, что ты не заботишься о себе.

Без передышки она снова ударила – очередной отзвук от потолка.

– А это за то, что не сказал, что вы тут затеяли.

Боль вспыхнула в его щеке, пробрав до самого сердца.

– Парни, вы не оставите нас на минутку? – тихо сказал он, не сводя глаз с бледного лица девушки.

Когда братья исчезли, Буч попытался взять ее за руки, но Марисса отпрянула, обхватив себя.

– Марисса… это единственный выход для нас, какой я вижу.

– Есть шанс, что я могу стать тем, в ком ты нуждаешься…

– В ком нуждаюсь? Я нуждаюсь в тебе, таком, какой ты есть! Я нуждаюсь в тебе живом!

– Это меня не убьет.

– Ах да, ты ведь раньше уже не раз это делал и знаешь наверняка? О, как я рада за тебя…

– Я должен сделать это.

– Марисса, – рассердился он, – Хочешь побывать в моей шкуре? Хочешь примерить на себя мысль, что ты меня любишь, а мне приходится быть с кем-то еще, питаться на стороне, в то время как ты ничего не можешь с этим поделать, и так месяц за месяцем, год за годом? Хочешь подумать, каково это – знать, что ты умрешь первой и оставишь меня одного? Хочешь быть второсортным жителем в мире, в котором живу я?

– Ты хочешь сказать, что лучше умереть, чем просто быть со мной?

– Я же сказал тебе: это не…

– А что дальше? Думаешь, я не могу логически проследить дальнейшее? Если ты обнаружишь, что у тебя есть предок-вампир, хочешь сказать, ты не попытаешься совершить нечто еще более несуразное?

– Я слишком сильно люблю тебя…

– Проклятье! Если бы любил, то не стал бы делать ничего этого.

Ее глаза наполнились слезами, и она нервным жестом закрыла руками лицо и задрожала. Затряслась всем телом.

– Детка… все будет нормально.

Слава богу, она все же позволила себя обнять.

– Как я зла на тебя, – сказала она, уткнувшись ему в грудь, – Ты высокомерный, горделивый болван, который разбивает мое сердце.