Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Боже… Буч теперь и вправду один из них. У этого воина теперь имелись клыки – как членский билет, – и, похоже, его рост составлял примерно два метра. Определенно в нем кровь Рэта, и Ви подумал: докопаются ли они когда-нибудь, как это случилось.

Дверь в комнату для инвентаря распахнулась, вошли Зетист и Фури.

– Ну как? – спросили они в унисон.

– Ш-ш, – Ви кивнул на Мариссу. Затем тихим голосом произнес: – Посмотрите сами. Он там.

Они подошли к дверному проему.

– Матерь Божия… – выдохнул Фури.

– Гигант, – пробормотал Зет.

– Давайте выйдем в спортзал. Не хочу никого из них разбудить.

Втроем они ступили на синие маты, и Ви закрыл за собой дверь.

– Так где Рэт? – спросил Фури, когда они сели, – Я-то думал, он здесь, наблюдает за процессом…

Зет уставился на дверь.

– Ви, наш коп просто огромен. Взаправду огромен.

Вишу лег на спину и затянулся. Выдохнув, он старался не смотреть на близнецов.

– Ви, он же чертовски огромен!

– Даже не думайте туда идти.

Зет почесал ежик волос на черепе.

– Просто хочу сказать. Он…

– И в нем кровь Рэта.

– Да знаю я. Но послушай, сейчас еще слишком рано, Зет. Пока. К тому же его мать – не Избранная…

В желтых глазах Зета зажглось раздражение.

– По-моему, идиотское правило.

Буч проснулся на каталке – в тот самый момент, когда делал глубокий вдох через нос. Он… что-то учуял. Что-то, сильно обрадовавшее его. Что-то, заставившее его мощно задрожать.

Буч попытался вытрясти это слово из мыслей, но оно начало звучать еще громче. И повторялось с каждым новым вдохом, пока не слилось со стуком сердца. Источник его жизни. Пристанище души.

Застонав, он попробовал сесть, но потерял равновесие и чуть не свалился на пол. Кое-как удержавшись, он посмотрел на свои руки. Что за… нет: что за ерунда? Это не его руки… и… черт, не его ноги. Ляжки просто громадные.

«Это не я», – подумал он.

«Моя», – откликнулся голос.

Буч огляделся. Боже, все в палате стало таким четким, словно его глаза чем-то хорошо промыли. А уши… он посмотрел на флуоресцентные лампы под потолком. И услышал, как по трубкам бежит электричество.

Он снова вдохнул. Марисса. Это запах Мариссы. Она рядом с…

Его рот открылся сам по себе, и он издал глубокое ритмичное мурлыканье, завершившееся рычащим словом: «Моя». Сердце забилось чаще, когда он понял, что все барьеры в его голове снесены напрочь.