Разоблаченный любовник (Др. изд.)

И пока он терся о нее своим, несомненно, твердым, как камень, орудием, длинные, изящные руки девушки обвили его, остановившись на голых ягодицах.

А когда женские ноготки еще и впились в них, Буч взмахнул головой и, очевидно, застонал.

Черт, Ви мог представить себе этот звук… Да… он слышал такое. Внезапно внутри загорелась странная жажда. Проклятье! Какую роль в этом сценарии хотел бы он для себя?

Голова Буча снова склонилась к шее Мариссы, а бедра стали набегать и отступать, затем снова набегать. Позвоночник изогнулся, широкие плечи задрожали, а потом ослабли, когда Буч нашел ритм, заставивший Ви моргать чаще.

Приоткрыв рот, Марисса выгнулась навстречу Бучу. Боже, как она прекрасна, лежа под своим мужчиной, ее волосы разметались по подушке, некоторые пряди обвились вокруг крепких бицепсов Буча. В этой страсти, в своем ярко-персиковом платье, она напоминала восход солнца, рассвет, обещание тепла, и Буч купался в том, к чему так жаждал прикоснуться.

Дверь в аппаратную отворилась, и Ви загородил своим телом монитор.

Хаверс положил на полку медицинскую карту Буча и потянулся к защитному костюму.

– Добрый вечер, сир! Вы пришли, чтобы снова его лечить?

– Да… – Ви прокашлялся, – Но сейчас неподходящее время.

Хаверс остановился с костюмом в руке.

– Да. Поэтому нам с вами надо оставить его сейчас одного.

Брови доктора поднялись над роговой оправой.

Ви взял карту с полки, сунул доктору, затем взял у него костюм и повесил на место.

– Мне… мне нужно его осмотреть.

– Замечательно. Но мы уходим.

Хаверс открыл рот, чтобы возразить, но Ви уже наскучил этот разговор. Положив руку на плечо доктора, брат посмотрел ему в глаза и усилием воли заставил того согласиться.

– Конечно… – пробормотал Хаверс, – Позже. Завтра?

– Да, завтра подойдет.

Выходя вместе с братом Мариссы в коридор, он думал лишь о картинках на экране. Нехорошо с его стороны было подсматривать.

Нехорошо с его стороны… хотеть.

Буч… Боже, Буч. Он лежал на ней, тяжелый и огромный, такой огромный, что под платьем ее ноги раздвинулись в стороны, принимая его.

Прервав поцелуй, он тяжело задышал, а ореховые глаза наполнились голодом страсти, непомерной мужской жаждой. Возможно, девушка должна была растеряться, ведь она понятия не имела о том, что делает и что нужно делать. Но вместо этого Марисса чувствовала себя повелительницей.

– Буч… – произнесла она, когда повисла тишина.