И тогда он сказал: «Да, я оставил тебя в пакое, только патамушта не мог пазволить тебе убить других маих дитей». Я был… Какого хрена? Он разрыдался и сказал, «Ты знал, што она была маей любимицей… да ты знал, и паэтому дал ей сесть в машину к тем ублюдкам. Ты сделал это, патамушта знал, што произойдет».
Бутч покачал головой.
— Боже, все это слышали. Все парни. Мой старший брат тоже… Мой отец на самом деле думал, что я сделал так, чтобы мою сестру убили и я мог вернуться к нему.
Марисса попытался обнять его, но он уклонился и глубоко вздохнул.
— Я больше не был дома. Никогда. Последнее, что я слышал о них, это то, что мама и папа каждый год ездят во Флориду, но все еще живут в том доме, где я вырос. Слышал, что ребенка моей сестры Джойс недавно крестили. И я знаю об этом только потому, что мне звонил ее муж.
Вот такие дела, Марисса. Из моей жизни вырван здоровый кусок. Я всегда отличался от других людей, и не только в своей семье, но и здесь, когда работал в полиции. Я никогда никуда не вписывался… пока не встретил Братство.
Я встретил вашу расу… и, вот дерьмо, теперь я знаю почему. Я был чужой среди людей.
Он тихо выругался.
— Я хочу пройти через превращение не только ради тебя, но и ради себя тоже. Потому что чувствую… я мог бы быть тем, кем должен быть. В смысле, черт, я всю жизнь провел в дерьме. Я просто хотел бы знать, каково это — жить нормальной жизнью.
Мощным движением он поднялся с пола.
— Вот почему я хочу… я хотел это сделать. И не только из-за тебя.
Он подошел к окну и отодвинул голубую бархатную драпировку.
Он смотрел в ночь, блики от света лампы на столе падали на его лицо, тяжелые плечи, мощную грудь. И золотой крест на его сердце.
Боже, он выглядел таким мечтательным, когда смотрел в окно. Жаждущим так сильно, что его глаза почти горели."
"Она вспомнила его той ночью, когда питалась от Ривенджа. Печальный, охваченный болью, парализованный своей природой.
Бутч пожал плечами.
— Но… ты же знаешь, не всегда можно получить то, что хочешь. Так что пусть все будет как есть.
Он взглянул на нее.
— Как я уже говорил, если ты не хочешь, я не буду этого делать.
Глава 35
Бутч отвел взгляд от Мариссы и снова уставился во мрак. В плотном черном полотне ночи он видел свою семью — картинку, от которой глаза начинало жечь. Срань Господня, раньше он никогда не озвучивал эту историю целиком. И не ожидал, что придется.
Не особо симпатичная картинка, совсем даже.
Но она стала одной из причин его желания пройти через превращение.
