— Твою правую ладонь, Бутч О’Нил, происходящий от Рофа, сына Рофа.
Бутч отпустил Мариссу, снова схватившись за нее левой рукой, и потянулся вперед. Когда Дева-Летописица прикоснулась к нему, он вздрогнул. Хотя его кости и не сломались, ее удивительная сила подразумевала такую возможность. Она могла бы стереть его в порошок.
Дева-Летописица повернулась к Мариссе.
— Дитя, дай мне теперь свою руку.
В то мгновение, когда их тела соприкоснулись, Бутч почувствовал, как теплый поток наполняет тело. Сначала он решил, что причиной этому стала температура в комнате, которая наконец поднялась на применимый уровень, но потом понял, что волны омывают его внутри тела.
— О, да. Это очень хороший союз, — объявила Дева-Летописица. — И вы получаете мое разрешение, соединиться на все то время, что будете вместе. — Она отпустила их руки и взглянула на Рофа. — Официальное преставление завершено. Если он выживет, ты можешь закончить церемонию тогда, когда он будет достаточно хорошо себя чувствовать.
Король склонил голову.
— Да будет так.
Дева-Летописица снова повернулась к Бутчу.
— Теперь мы посмотрим, насколько ты силен.
— Подождите, — сказал Бутч, думая о глимере. — Марисса теперь замужем, правильно? В смысле, даже если я умру, она все равно будет замужем, так?
— Кличет смерть, — едва слышно произнес Ви. — У нас тут парень кличет гребаную смерть.
Дева-Летописица выглядела совершенно пораженной.
— Мне следовало бы убить тебя прямо сейчас.
— Мне очень жаль, но это имеет большое значение. Не хочу, чтобы она попала под этот закон об отстранении.
Я хочу, чтобы она стала моей вдовой, тогда ей бы не пришлось беспокоиться о том, что кто-то другой будет управлять ее жизнью.
— Человек, ты удивительно самонадеян, — резко ответила Дева-Летописица. Но затем улыбнулась. — И совершенно не раскаиваешься, не правда ли?
— Я не хотел грубить, клянусь. Мне просто необходимо знать, что о ней позаботятся.
— Ты использовал ее тело? Взял ли ты ее как мужчина?
— Да. — Когда Марисса стала светло-розовой, Бутч прижал ее лицо к своему плечу.
— И это было… ну, знаете, с любовью.
Он прошептал что-то успокаивающее Мариссе, и, казалось, это тронуло Деву-Летописицу — ее голос стал почти добрым.
— Тогда, она должна стать, как ты говоришь, твоей вдовой. Особые условия, распространяющиеся на незамужних женщин, ее касаться не будут.
Бутч облегченно вздохнул и погладил Мариссу по спине.
— Слава Богу."
"— Знаешь, человек, если ты поработаешь над своими манерами, мы с тобой поладим.
