— Хочешь сказать, что это? — Когда она вспыхнула еще больше, его рука продолжила ласки. — Как именно странно?
— Я… — она не могла это вымолвить.
Его рот переместился, прижавшись к ее уху.
— Ты влажная? — Когда она кивнула, в его горле родился глубокий рык. — Влага — это хорошо… влага именно там, где я хочу, чтобы она была.
— Да? Почему?…
Плавным, быстрым движением он коснулся ее трусиков прямо между ногами, и они оба подпрыгнули от этого прикосновения.
— О…Боже, — простонал он, уронив голову на ее плечо.
— Ты со мной прямо сейчас. Ты на самом деле со мной, здесь и сейчас.
Его эрекция пульсировала, пока он держал руку на теплой ткани трусиков Мариссы. Он знал, что если отодвинет трусики в сторону, то погрузится прямо в нектар, но не хотел так шокировать ее.
Касаясь пальцами, он тыльной стороной ладони потер вершину ее расщелины, ее наиболее чувствительную часть. Она затаила дыхание, бедра двинулись вперед, следуя его медленному ритму. Это буквально довело его до грани. Силясь сохранить контроль, Бутч передвинул бедра так, чтобы его возбуждение лежало под животом, удерживаемое матрасом.
— Бутч, мне нужно… что-то… я…
— Детка, ты когда-нибудь… — Черт, конечно, она никогда не ласкала себя. Она удивилась, просто потрогав сосок.
— Что?
— Ничего. — Передвинув руку, он погладил ее сквозь трусики, просто лаская пальцами. — Я позабочусь о тебе. Доверься мне, Марисса.
Он целовал ее, посасывая губы, доводя до безумия. А потом скользнул рукой по атласу ее плоти…
— О… черт.
— Выдохнул он, надеясь, что она слишком возбуждена, чтобы услышать проклятье.
Она попыталась отпрянуть.
— Что со мной не так?
— Тише, тише. — Бутч удержал Мариссу на месте, обернув свое бедро вокруг ее ног. И только потом забеспокоился, что может кончить… учитывая взрывную пульсацию, пробежавшую по его копью. — Детка, все в порядке. Ты просто…о, Боже, ты там голая. — Он двинул рукой и пальцы скользнули в складки… святые небеса, она была такой мягкой. Такой сладкой. Горячей.
Он затерялся во всей этой влажной плоти, но, сквозь туман в голове, заметил ее смятение.
— У тебя нет волос, — произнес он.
— Это плохо?
Он засмеялся.
— Великолепно. Это возбуждает меня.
Возбуждает? Скорее мучит. Все, чего он желал — это заползти к ней под юбку и ласкать ее, посасывать, поглощать, но это определенно будет чересчур.
Черт, считайте его неандертальцем, но мысль, что он единственный касался ее там, где сейчас находилась его рука, чертовски возбуждала.
