Будто он баллотировался в мэры Нью-Йорка. Или пошел в медицинскую академию. Или, что он был сыном своего отца, и вот почему Эдди не мог его терпеть. Все это было чушью. Первые два были, очевидно, причинами, последнее — правдой. Эдди не любил Бутча, он не любил всех своих детей.
— В любом случае, тебе следует его пригласить, Джойс. Это его семья.
— Не совсем.
Последний раз она разговаривала с братом…Боже, на свадьбе, пять лет назад? И с тех пор никто больше его не видел и не слышал о нем. Из всей семьи лишь отец получил весточку от Бутча в…августе? Да, в конце лета.
Он сообщил номер, по которому с ним можно связаться, и все.
Шон издал легкий свист через нос.
— Джойс?
— О, да ладно, он не приедет, даже если я попрошу.
— Но ты заслужишь уважение за приглашение, и тебе не придется иметь с ним дело. А, может, он тебя удивит?
— Майк, я не стану ему звонить. — Кому нужны еще проблемы в этой семье? Будто сумасшествия и Альцгеймера матери недостаточно?
Она указала на часы.
— Эй, место преступления уже ждет?
Она решительно вытолкала мужа из детской, отвлекая от вещей его не касавшихся.
Марисса не знала, в каком часу проснулась, но знала, что спала долго. Открыв глаза, она улыбнулась. Бутч спал, прижавшись к ее спине, его массивное бедро покоилось между ее ног, рука лежала на ее груди, а голова уткнулась в шею.
Медленно повернувшись к нему лицом, она скользнула взглядом по его телу. Простыня, которую он натянул на себя, сейчас сползла, и под тонким больничным халатом, что-то плотное лежало на его бедре.
Боже мой… эрекция. Он был возбужден.
— На что ты смотришь, детка? — спросил Бутч хриплым голосом.
Она подпрыгнула и посмотрела на него.
— Я не знала, что ты проснулся.
— А я и не засыпал. Смотрел на тебя часами. — Он вернул простыню на место, и улыбнулся. — Как ты?
— Хорошо.
— Хочешь, закажем завтр…
— Бутч. — Как она собиралась это спросить? — Мужчины делают то, что ты сделал для меня, так? В смысле, прошлой ночью, когда ты касался меня.
Он покраснел, еще больше натянув простыню.
— Да, делаем.
Но тебе не стоит об этом беспокоиться.
— Почему?
— Просто не нужно.
— Ты позволишь мне взглянуть на тебя? Там, внизу?
Он слегка закашлялся.
— Ты этого хочешь?
— Да, Боже, да… я хочу прикоснуться к тебе там.
Тихо выругавшись, он прошептал:
— Это может шокировать тебя.
— Я была шокирована, когда твоя рука находилась у меня между ног. Это так же шокирующее? В хорошем смысле?"
"— Да. — Его бедра сместились, будто повернулись у основания позвоночника.
