Разрешаю смотреть

Сходили бы в “Тиффани”. Купили бы тебе, что захочешь. Или я вышил бы крестиком “славься журналистика”. Сними футболку...

Смотрю на него свирепо.

Схватившись за край футболки, дергаю её вверх и снимаю, оставаясь топлес. Швырнув ему в лицо, предупреждаю:

— Трогать нельзя.

Откинув скомканный куль, медленно улыбается:

— Нельзя трогать?

— Нет, — предупреждаю я, покрываясь мурашками. — Только смотреть.

Он смотрит на мою грудь, глуповато потирая ладонью лоб.

Я так зла на него, что хочу придушить второй раз за один час.

Потянув за пояс лосин, снимаю их и швыряю следом за футболкой, оставаясь в одних трусах и носках. Ничего особенного! Просто абсолютно прозрачные стринги из моей личной пошлой коллекции. Я взяла их с собой на тот случай, если бы меня вдруг решил навестить мой бывший парень, которого сейчас я могу представить на месте Феди только с ужасом.

Боже...

Никто другой… только Фёдор Немцев. Только он...

Возвращаюсь на своё место и, дёрнув за молнию, расстегиваю его ширинку, выпуская наружу здоровенный бугор под синими боксерами.

Его пальцы сжимаются в кулаки, когда провожу по этому бугру ладонью. Хочу стонать оттого, какой он твердый и потрясающий на ощупь, но я так зла, что рычу, посмотрев в его лицо:

— Твой любимый цвет?

— Рыжий, — отвечает хрипло.

— Правильный ответ! — бросаю ему в лицо.

— Я должен давать правильные? — бормочет он.

— Какие захочешь, — отрезаю я, задирая его свитер.

Подавшись вперед, целую плоский живот рядом с пупком. Кусаю, провожу по теплой коже языком и опять сжимаю его через трусы, становясь кошмарно мокрой от этого.

Слышу приглушённый стон над своей головой, меня саму начинает потряхивать. Тяну его кофту вверх, и он помогает мне, приподнявшись и вытянув руки. Мои соски задевают его голую грудь, а когда его голова выныривает из-под свитера, смотрим друг на друга, тяжело дыша.

Вцепившись в его бёдра, прижимаюсь к его приоткрытым губам своими. Его рука вмиг сжимает мою талию. Простонав вместе со мной, припечатывает меня к себе, ныряя в мой рот языком.

Теряю сознание, встречая его язык своим. По его телу проходит дрожь и перекидывается на моё...

— Трогать нельзя... — хриплю я ему в губы.

Пошатываясь, упираюсь ладонями в его грудь. Его губы следуют за моими, а захват на моей талии становится ещё крепче.

— Руки… — жадно смотрю на загорелый голый торс, толкая его назад.

Рухнув на диван, смотрит на меня исподлобья, тяжело дыша. Головка его члена выглядывает из-под резинки трусов. Смотрю на неё, облизываясь.