Разрешаю смотреть

Страх того, что он мог бы прогнуться под обстоятельствами и сейчас… иметь жену, возможно, даже беременную, сковывает сердце, а потом так же быстро исчезает, потому что я отчетливо понимаю: заставить Федора Немцева делать хоть что-то, если он этого не хочет, — просто дохлый номер! Просто, мать его, дохлый номер! Я не знаю, где он этому научился… может, он таким родился?

Обхватив ладонями колючие щёки, жадно набрасываюсь на его губы.

— М-м-м…

Как всегда, его губы мгновенно подстраиваются под мои. Идеально. Как я люблю с ним целоваться, чтоб он провалился! Сделал меня зависимой от себя.

Его руки стальными прутами сжимаются вокруг моей талии, нос с шумом тянет воздух.

Плечом ударяюсь о кабину, потому что Федю качнуло прямо на меня. Впиваюсь зубами в его нижнюю губу, прикусывая до его рычания, и рычу сама:

— Слышать ничего о ней не хочу!

Федя трогает языком губу, а я вырываюсь из его рук и выбегаю из лифта, как только открываются двери. Чертыхаясь, ловит меня, обхватив поперёк талии руками.

— Иди к ней сейчас! — Брыкаюсь, вертя ногами в воздухе.

Подтащив к двери, заламывает мне руку за спину, вжимая мою грудь в свою, и снова тянется к моим губам. И лицо у него такое, будто он пьяный!

— Ты меня слышишь? — взвизгиваю, пытаясь вывернуться из его хватки.

Ловит мой рот своим и обводит языком, а потом впивается в него, и я чувствую эрекцию у него в джинсах.

— Федя!

— Родился мужик, который будет указывать тебе, что делать… — хрипит, выхватывая из заднего кармана ключи от квартиры, и снова пытается поймать мой рот своим.

Уворачиваюсь от него и отскакиваю, как только открывает дверь в эту ужасную, кошмарно пафосную, приторно роскошную, огромную до неприличия квартиру, в которой он собирался жить с другой!

Не разуваясь, влетаю на кухню. Дёрнув первый попавшийся ящик, обнаруживаю там сушилку с посудой. Белые тарелки с золотой каймой. Скучно. Как и вся эта кухня. Я бы никогда так не оформила. Я люблю оранжевый!

— Уеду в Москву, обратно её сюда позовёшь?! — Схватив тарелку, резко разворачиваюсь я.

Немцев появляется следом. Бросает на столешницу ключи и, выгнув брови, смотрит на тарелку в моих руках.

— Мне не нравится! — размахнувшись, швыряю её на пол, но она не бьётся, а с громким звуком скачет по полу.

Твою мать! Небьющаяся посуда?

Хватаю ещё одну, отправляя следом. Та же история.

— Технику тоже будешь колошматить? — провожает тарелку глазами Федя .